Главная Печатные издания Гремиха прежде и теперь - стр. 2

Гремиха прежде и теперь - стр. 2
          Автор: Политуправление СФ    18.04.1960 22:35          

 

Северный олень

      В начале XVIII века к саами пришли новые угнетатели. К богатствам Севера стали тянуться купцы и промышленники. «Промыслы» и земли отдавались различным компаниям в монопольное владение. Купцы и промышленники, для которых богатства Севера являлись неисчерпаемым источником наживы, продолжали опустошать Кольский полуостров. Они за бесценок скупали рыбу, пушных зверей, спаивали саами.
      Ни глухая темень полярной ночи, ни зимние пронизывающие ветры, ни бесплодие холодной каменистой земли не так страшны были народу саами, как жесточайший гнет купцов и местных богатеев. Все население Иоканьгского погоста промышленники изгнали с насиженного места.
      По тропам близ ягельников, где олени находили хороший корм, кочевали саами-оленеводы по тундре, скрываясь от притеснения купцов и промышленников. На зиму население переходило в зимний погост в верховьях реки Лебяжьей, где были хорошие мхи. Летом саами спускались по устью реки Иоканьги к заливу на путину, ловили рыбу, промышляли зверя.
      Охотники и оленеводы-саами прекрасно ориентировались зимой в заснеженной однообразной тундре, в волнистом рельефе горных вершин — «кейвов». И сейчас в этих местах попадаются среди болотистой тундры старинные саамские дорожные знаки — сложенные грудой острые камни.
      Уединенно, укрывшись у какой-нибудь заснеженной вараки, стояли дымные вежи саами, рядом паслись их олени. Саами Иоканьги говорят на терском диалекте, они-оживили своеобразный ландшафт тундры многочисленными названиями, отличающимися большой точностью и необыкновенной поэтичностью. Русские лишь восприняли саамские названия, по-своему переиначивая их.
      В мрачную пору царского самодержавия находились «ученые», которые пророчили народности саами неизбежную и скорую гибель, постепенное вымирание. Некий антрополог Гебель писал в 1911 году: «Последний из лопарей едва ли найдет поэта, которьй прославил бы его. Он не будет окружен поэтическим ореолом, и в один прекрасный и неизбежно близкий день он исчезнет совершенно незаметно. Никто не будет сожалеть об исчезновении ленивого, нетрудоспособного, грязного лопарского племени, их место будет занято более сильной человеческой расой».
      И действительно, в самодержавной России саами были обречены на медленное вымирание, им постоянно сопутствовали голод и болезни.
      Много бед маленькому народу приносили и иностранные капиталисты, особенно норвежские промышленники. Они на своих шхунах совершали пиратские набеги на саамские погосты с целью грабежа.
      Царское правительство, боясь, чтобы норвежцы не нанесли ущерба промыслам русских промышленников, с 1893 года стало посылать к Мурманскому берегу военные корабли. В том же году крейсер «Наездник» задержал в районе Иоканьгских островов разбойничьи норвежские шхуны и, взяв на буксир, отвел их в Екатерининскую гавань (ныне г. Полярный). Из Колы был вызван мировой судья. Он признал норвежских шкиперов виновными и приговорил их к мизерному штрафу — по 10 рублей золотом с каждого. Понятно, что такие «меры наказания» не испугали предприимчивых норвежских промышленников, и они продолжали разбойничать у берегов Мурмана и в Иоканьгском заливе.
      Несмотря на гнет и притеснения со стороны купцов, промышленников, церковников, а также иностранных захватчиков, малочисленный саамский народ сумел сохранить свою самобытность, свое искусство и фольклор, уходящие корнями в глубокую древность. Насильственное внедрение христианства было, только-формальным. Саами оставались верными своим обычаям. Они создали немало поэтичных и мудрых народных сказаний и песен. Среди них «Сказание об ущелье мертвых», записанное уже в советское время академиком Визе. Оно повествует о кровопролитном побоище, происходившем в мрачном ущелье, где воины-саами насмерть сражались с норвежскими и датскими захватчиками.
      Песни и сказки у саами рождались, когда по взвихренной метелями пустынной тундре мчали быстрые олени легкую «кережку». Под завывания снежной бури, под удары хорея слагал свою песню саами-погонщик о прекрасной лунной жительнице Маниейлле, покрывшей голую тундру пестрой мозаикой трав и лишайников, о диком олене «коадь», спасшем народ саами от смерти.
      А в дымной веже собирались женщины. Кто крутил нитку из тонких оленьих жил, кто расшивал кусочками разноцветной кожи узорчатые шамшуры. Одна скажет свою затаенную думу-мечту о лучшей жизни, другая подхватит, третья добавит, и вот уже родилась песня-сказка о веселых человечках — «чахкли», друзьях и помощниках маленького народа саами.
      Все саамские сказания и песни записаны и изучены уже после Великой Октябрьской социалистической революции. Раньше ими никто не интересовался.

 

II

НЕ ЗАБУДЕМ, НЕ ПРОСТИМ!

 

Памятник жертвам интервенции
установленный в Гремихе

      В центре Гремихи, над площадью у здания Саамского райкома КПСС и райисполкома, стоит памятник жертвам интервенции 1918—1920 годов. Он построен в 1927 году по проекту архитектора Давыдова. Из огромных валунов сложен макет тюрьмы с решетчатыми окнами. Скалу опоясывают в несколько рядов тяжелые цепи — символ мучений, которые испытали здесь узники Иоканьгской тюрьмы. Венчает памятник мраморный обелиск, на нем на русском, английском, французском и немецком языках высечены слова: «Жертвам интервенции вечная память. 1918—1920 гг.».
      Сорок лет прошло с тех пор, как на этих голых скалах американские, английские и французские интервенты совместно с белогвардейцами расстреливали политических заключенных. Но память о героизме и мужестве борцов за Советскую власть живет в сердце народа.
      Когда совершилась Февральская революция 1917 года, на Мурмане не произошло никаких серьезных изменений. Хотя формально власть перешла в руки Мурманского Совета рабочих и солдатских депутатов, фактически всеми делами заправляли контрреволюционно настроенные офицеры.
      В те дни в Мурманск из Нью-Йорка прибыл авантюрист А. Юрьев, который во время первой мировой войны сотрудничал с Троцким в газете «Новый мир». Для американских и английских империалистов, готовившихся к оккупации Мурманска, троцкист Юрьев оказался вполне подходящей кандидатурой для подрывной работы.
      При поддержке депутатов, придерживавшихся эсеровских и меньшевистских взглядов, враги революции протащили авантюриста Юрьева на пост председателя Мурманского Совета. Он не замедлил установить самые тесные связи с белогвардейским офицерством.
      Империалистические державы Антанты в своих захватнических планах особое место уделяли Северу. Через незамерзающий порт Мурманск они предполагали развернуть наступление на Архангельск, а затем соединиться с сибирской контрреволюцией и белофиннами.




 
«Подумай, может это интересно и твоим друзьям тоже? Поделись, не жадничай...»
cs-nsk

Только зарегистрированные пользователи могут добавить свой комментарий.