Главная Печатные издания Гремиха прежде и теперь - стр. 3

Гремиха прежде и теперь - стр. 3
          Автор: Политуправление СФ    18.04.1960 22:35          


      У заморских капиталистов давно разгорались аппетиты на богатства Севера. Один из английских дельцов — Шеклтон даже составил проект концессии на 99 лет с правом использования богатств Кольского полуострова.
      Империалисты Антанты откровенно стремились завладеть богатствами Севера в качестве компенсации за те затраты, которые они несли в войне против рабочего класса и трудового крестьянства Советской республики.
      Разоблачая иностранных захватчиков, В. И. Ленин писал: «...Когда французские, американские и английские капиталисты говорят: «Мы вам гарантируем независимость» — это на практике значит: «Мы у вас скупаем все источники ваших богатств и держим вас в кабале. Кроме того, мы вас третируем с наглостью офицера, который приехал в чужую страну управлять и спекулировать и ни с кем не желает считаться» Соч., т. 30, стр. 154).
      Чтобы удобнее осуществлять связь с местной контрреволюцией и подготавливать интервенцию, союзнический дипломатический корпус в феврале 1918 года выехал из Петрограда в Вологду, куда стянулись все нити антисоветских заговоров и провокаций.
      Последовательно проводя свою предательскую линию, Троцкий оказывал всяческое содействие планам интервентов. Он 1 марта 1918 года, не согласовав с В. И. Лениным, дал указание изменнику Юрьеву «принять всякое содействие союзных миссий». Директиву эту, отдававшую Мурман на произвол интервентов, Юрьев выполнял неуклонно.
      В начале июня 1918 года в Мурманск прибыли английский крейсер «Аттентив» с пехотой, французский крейсер «Адмирал Об» и американский крейсер «Олимпия».
      Вождь нашей партии В. И. Ленин сразу же разгадал коварные замыслы Антанты. Советская республика стала готовиться к отпору интервентам. 25 июня 1918 года Владимир Ильич Ленин по телеграфу предупредил руководителей Мурманского Совета, что английский десант является враждебным Советской власти и что всякое содействие империалистам как прямое, так и косвенное, будет считаться государственной изменой.
      30 июня 1918 года Юрьев и его сообщники отклонили требование В. И. Ленина о разрыве с «союзниками». Они встали на путь предательства, заявив о разрыве с Москвой. 6 июля 1918 года руководители Мурманского Совета, несмотря на протест рабочих и военных моряков, заключили с интервентами соглашение, по которому край фактически перешел в полное распоряжение империалистов.
      Свою деятельность на Кольской земле интервенты начали с разгрома демократических организаций и массовых репрессий. Команды советских военных кораблей они заменили английскими и французскими матросами. В первые же дни подверглись аресту члены железнодорожных комитетов, наиболее революционно настроенные военные моряки. Интервенты запретили деятельность Центрального комитета моряков Мурманской флотилии, а его членов посадили в Печенгскую тюрьму.
      Вооруженные силы интервентов заняли всю линию Мурманской железной дороги до ст Сорока (Беломорск). Одновременно их отряды двинулись по побережью к югу и оккупировали Онегу.
      31 июля 1918 года англо-франко-американская эскадра в составе 17 кораблей вышла из Мурманска в Архангельск и при помощи белогвардейцев и эсеров захватила город.
      Все демократические свободы, завоеванные рабочими в 1917 году, интервенты уничтожили, на Кольской земле воцарились произвол, беззакония. Террор свирепствовал на Мурмане в невиданных звериных формах. Интервенты убивали советских людей без суда и следствия в подвалах контрразведки, в бараках тюрем, в избах, в землянках, топили в речных прорубях, вешали на придорожных деревьях. Захватчики держались на Севере только силой жесточайшего произвола.

Бараки Иоканьгской тюрьмы

     Эпидемия арестов приняла чудовищные размеры. Арестовывали за принадлежность к Коммунистической партии, за сочувствие и содействие ей, за то, что сын или брат был в Красной Армии, за переход из одного места в другое без разрешения контрразведки.
      Весь Кольский полуостров интервенты превратили в огромный концентрационный лагерь. На десять тысяч населения полуострова приходилось одиннадцать тюрем и лагерей, в том числе в Архангельске, Мурманске, Александровске, Печенге, на острове Мудьюг в Белом море. Они превратили линкор «Чесма» в плавучую тюрьму.
      Там, где сейчас высятся многоэтажные дома растущего большого поселка Гремиха, находилась самая страшная тюрьма на Мурманском побережье — Иоканьгская. На пустынных тогда, изглоданных ветрами берегах, близ саамского становища, интервенты наспех соорудили временные фанерные бараки и землянки и перевели туда заключенных из Мурманска и Архангельска.
      Это было сделано не случайно. После побега каторжан с острова Мудьюг интервенты решили выбрать для новой тюрьмы такое, место, откуда возможность побега исключалась, и выбор пал на Иоканьгское становище. От него до ближайших населенных пунктов было 280 километров по тундре, по скалистым сопкам и болотам, по бездорожью.
      Штат администрации иоканьгской каторги состоял из людей, имевших особо зверский опыт, из отявленных тюремщиков. Возглавлял ее бывший начальник нерчинской каторги Судаков. О нем даже член Архангельского белогвардейского правительства Соколов отзывался как о личности «явно ненормальной». Соколов, приезжавший в Иоканьгу, писал о Судакове: «Он находил какое-то особое удовольствие в собственноручных избиениях арестантов, для каковой цели всегда носил с собой тяжелую дубину... он самым беспощадным образом обкрадывал арестантов, находившихся и на без того скудном пайке».

Бывший политзаключенный
Мудьюга и Иоканьги
Вокуев
Погиб в Иоканьгской тюрьме в ночь
с 7 на 8 ноября 1919 года

     Арестованным давалось в сутки 200 граммов непропеченного хлеба и по консервной банке теплой жижицы, заменявшей суп. Голод порождал болезни, многие заключенные умирали от цынги и дизентерии, а иные просто от истощения. Заболевших цынгой заставляли лежать без движения по 18 часов в сутки, что ускоряло смерть больных. Заслышав малейший шорох или шепот, стража без предупреждения открывала по заключенным огонь из винтовок и пулеметов.
      В систему истязаний каторжан Иоканьгской тюрьмы вошли ночные обыски, сопровождавшиеся жестокими избиениями, зверскими истязаниями. Врываясь ночью в барак с ватагой стражников, палач Судаков пускал в ход свою дубину, револьвер, окованные сапоги. Секретарь Савинского волисполкома В. С. Фомин, сваленный ударами с ног, был растоптан садистами насмерть, а в рапорте начальству указывалось, что Фомин умер от цынги.
      Во вторую годовщину Великой Октябрьской социалистической революции, в ночь на 7 ноября, Судаков учинил очередную зверскую расправу над заключенными. Перед фанерными бараками, огражденными колючей проволокой, он выстроил в цепь вооруженную банду и подал команду «По уровню нар, пальба!». Бандиты эту команду выполнили точно. После этого Судаков, ворвавшись в барак, выпустил обойму из револьвера в стонавших раненых.
      Ослабевших, избитых, измученных людей бросали в карцер, под который приспособили заброшенный ледник. Посаженные туда спали на голой земле и часто по утрам надзиратели находили в погребе окоченевшие трупы.
      Больные цынгой и дизентерией находились в общих бараках, заражая других. И без того спертый воздух отравлялся запахом заживо гнивших людей. Каждый день партия наиболее здоровых каторжан убирала трупы и складывала их в полуразрушенные сараи. За короткое время в сараях скопилось множество трупов, которые валялись словно беспорядочные кучи дров, занесенных снегом.
      Заключенных, приносивших трупы в мертвецкую и не желавших ступать по телам умерших товарищей, конвойные гнали пинками, прикладами, площадной бранью.




 
«Подумай, может это интересно и твоим друзьям тоже? Поделись, не жадничай...»
cs-nsk

Только зарегистрированные пользователи могут добавить свой комментарий.