Главная Печатные издания Над бездной - Бискайский реквием. стр. 9

Над бездной - Бискайский реквием. стр. 9
          Автор: Шигин В.    03.06.1996 18:14          

* * *

 

       Работая над книгой, автор познакомился с капитаном 1 ранга в запасе Сергеем Петровичем Бодриковым, бывшим в то время старшим помощником гидрографического корабля "Харитон Лаптев". Бывший старший помощник рассказал почти невероятное - с "Лаптева" наблюдали всплывшую подводную лодку, но... не придали этому значения...
       - До сих пор мне не дает покоя мысль, что мы были первыми, кто видел лодку в момент ее всплытия, - рассказал мне во время одной из наших встреч Сергей Петрович. - Днем 8 апреля по приказанию с КП Северного флота мы лежали в дрейфе и должны были прослушивать шумы моря. Район был очень близок к месту всплытия К-8. Вечером в 22.30 я поднялся на мостик, чтобы подменить на вечерний чай вахтенного офицера. Корабль шел курсом на Гибралтар под одной машиной, скорость была около четырех узлов, море почти штилевое. Вскоре радиометрист доложил о внезапном появлении цели в десяти милях по корме. Запросил сигнальщиков, доложили, что в указанном направлении целей не обнаружено. Цель на локаторе была мало-подвижная. После доклада командиру (мы посчитали, что это был рыбак) получил приказание следовать по плану. Я не хочу, да и не имею права утверждать, что это была К-8, но и сейчас, когда вспоминаю об этом случае, мне становится не по себе. Ведь если это была К-8 и мы бы подошли к ней, все дальнейшие события могли бы сложиться совсем по-иному! Но тогда никому и в голову не могло прийти, что буквально рядом с нами терпит бедствие наш атомоход и мы с каждым часом уходили от него все дальше и дальше...

 

* * *

 

       Утром 9 апреля Бессонов с Каширским провели перекличку личного состава. Из ста двадцати пяти членов экипажа за время пожара погибли тридцать. Шестнадцать из них лежали в надстройке, остальные же четырнадцать остались внизу в горящих и загазованных отсеках.
       Теперь экипаж располагался лишь в двух носовых отсеках: первом и втором. Народу там скопилось много: сидели и лежали вповалку. Был штиль, и многие расположились прямо на верхней палубе. Полумертвый атомоход слегка покачивался на пологой океанской волне. Будто огромный черный кит, тяжело раненный, но еще живой.
       На ходовом мостике совещались, что делать дальше? Ведь положение корабля было самым угрожающим. С заглушенными реакторами, без электроэнергии, хода и связи он был теперь совершенно бессилен против океанской стихии. Внутри же все еще продолжал бушевать огонь.
       Перво-наперво собрали все оставшиеся ИДА и ИПы, затем назначили аварийные партии. Надо было снова идти в огонь центрального поста, чтобы любой ценой ввести в строй радиопередатчик и сообщить Москве о происшедшей трагедии, Неизвестной оставалась и судьба мичмана Станислава Посохина, оставшегося в третьем отсеке. Времени после оставления отсека прошло уже достаточно, и на то, что Посохин остался жив, особых надежд не было, тем неожиданней был доклад вышедшего из четвертого отсека старшего лейтенанта Аджиева, что перед тем, как покинуть свой отсек, он слышал стук в носовую переборку.
       Немедленно открыли верхний рубочный люк. Кричали:
       - Посохин, выходи!
       Спустя несколько минут средь дыма, как из преисподней, показался мичман Посохин. Сорвав маску, он с хрипом вдыхал воздух обожженным ртом.
       - Ну, Станислав, - похлопал его по плечу командир. - Теперь сто лет жить будешь!
       Подвиг мичмана Посохина уникален. Подобных примеров в мировой практике единицы. Несколько часов один в горящем загазованном отсеке, сменив несколько дыхательных аппаратов, он не только сохранил свою жизнь, но и боролся с пожаром. Какими эпитетами охарактеризовать совершенное Посохиным? Наверное, прежде иных качеств он показал высочайший профессионализм, совершенное знание корабля и техники и умение не потеряться в столь безнадежной обстановке. А вот рассказ и самого мичмана Посохина о пережитом: "...Вбежав в центральный пост, я увидел дым. Вместе с другими тушил пожар с помощью системы ВПЛ-52... Включился в ИДА. В гиропосту осталось гореть две лампочки. Задымленность отсека была очень большая... Пришел мичман Нуриахметов и сказал, что надо выходить наверх. Говорил он через маску, и я не понял зачем и не пошел. Слышал, как продувались средняя и носовая группы ЦГБ, что лодка всплыла в надводное положение. Услышал, как пустили дизели... Задымленность не уменьшалась. Я посмотрел на часы - было 23.30. Еще через полчаса я почувствовал ожог шеи. Как мог тушил Пожар, дважды выходя из гиропоста в отсек, но было очень дымно и наверх я не поднимался. Проверил вентилятор... он не работал. В районе перископа горела лампочка... Я пошел в корму и стал перестукиваться с 4-м отсеком. Мне ответили. Я понял, что в третьем остался один. "Каштан" был залит пеной от ВПЛ и не работал. Из грибков вентиляции валил дым. Все приборы забрызганы коричневой маслянистой пылью. Двери рубок были открыты и хлопали. Рубка гидроакустиков была черной. Я пошел в нее и стал перестукиваться со 2-м отсеком. Ответил капитан 2 ранга Пашин. Он сказал, чтобы я отдраил нижний рубочный люк, но я не смог, так как кончился кислород. Снова спустился в гиропост. На ощупь нашел и включился в ИП, а потом в новый ИДА. Поднялся наверх. Рубочный люк оказался отдраенным. Услышал голоса, кто-то спускался в отсек. Мы вместе поднялись наверх. Отдышавшись, я перешел в 1-й отсек и был на связи с 9-м. Потом еще два раза спускался в центральный пост в составе аварийных партий".

 

* * *

 

       ...Вновь решено было послать аварийную партию в центральный пост. Добровольцев идти было много: старший помощник Ткачев, помощник командира Фалеев, старший лейтенант Шмаков, лейтенант Шабанов, матросы... Отбирал командир. По его приказанию аварийную партию возглавил капитан 3 ранга Фалеев, служивший до этого в должности командира боевой части связи. С ним Шмаков, Шабанов и главстаршина Старосек. Фалееву командир поставил задачу так:
       - Олег, произведи осмотр отсека. Постарайся выявить и потушить очаг пожара, задрай переборочный люк из третьего в четвертый и поищи Гусева, может, еще жив! Если обнаружишь пламя, будем тушить забортной водой!
       Отдраили верхний рубочный люк. Сразу тошнотворно пахнуло горелым. Надели ИДА и вперед. Первым Фалеев. Поручни трапа были раскалены настолько, что держаться за них руками было невозможно. Не выдержав, помощник спрыгнул, за ним попрыгали в дым центрального поста остальные. Осмотрелись. Было дымно и жарко, откуда-то светила оранжевым светом сигнальная лампа. "Каштан" не работал. Прошли в корму отсека, руками проверяя температуру предметов. Все было раскалено. У рубки гидроакустиков над самым подволоком стоял столб какого-то дьявольского сине-зеленого пламени. Оставив подчиненных тушить рубку, Фалеев пошел дальше в четвертый отсек искать Гусева. В четвертом дыма было немного меньше. Тускло горела сигнализация гидравлики. В тамбуре холодильной установки у умывальника Фалеев увидел лежащего ничком человека без изоляционного аппарата. Помощник перевернул его лицом верх. По бороде понял - это Гусев. Пощупал пульс, послушал сердце. Мертв... Попытался тащить, не получилось. Тогда поспешил на помощь товарищам, тушившим пожар.
       Наверно, для многих покажется невероятным, но пожар в центральном посту тушили, выстроившись в цепь и подавая сверху лагуны с забортной водой. Другого выхода просто не было... Но пламя все же сбили и залили.
       - Все, теперь надо герметизировать! - распорядился Фалеев. - Все наверх!
       Наверху Бессонов, Каширский и Пашин выслушали помощника.
       - Теперь надо и передатчиком заняться! - высказал общую мысль замкомандира дивизии.
       Готовиться к спуску стал радист старший матрос Коваль. Старшим снова капитан 3 ранга Фалеев. Помощник лишь сбегал в первый отсек, где накинул поверх хлопчатобумажной куртки РБ канадку. На страховке встал командир БЧ-4-Р старший лейтенант Лавриненко. Одновременно готовили еще одну партию. Мичман Петров и матрос Колмыков должны были осмотреть трюм, отключить находящиеся там приборы и пройти в пятый отсек. Вниз опустили лампу-переноску и страховочный конец. Первым спускался Фалеев с радистом. Но едва спрыгнув с трапа, помощник стал задыхаться - маска И ДА совершенно не держала. Поднялся наверх, заменил маску, снова спустился и снова подвела маска. Пришлось вновь возвращаться, брать третью и опять вниз в дым и чад выгоревшего отсека. Вместе с Фалеевым пошел и Лавриненко. Оба долго копались в радиоаппаратуре. Наконец вышли. Лавриненко доложил:
       - Передатчик настроить не удается, сильно обгорел!
       Наверх вынесли станцию УКВ, но толку от нее было немного. Дальность ее действия была не более десяти миль, а горизонт был чист.

 

* * *




 
«Подумай, может это интересно и твоим друзьям тоже? Поделись, не жадничай...»
cs-nsk

Только зарегистрированные пользователи могут добавить свой комментарий.