Главная Публикации Не знает мир спасенный

Не знает мир спасенный
          Автор: Шигин В.    02.05.1995 14:25          

НЕ ЗНАЕТ МИР СПАСЕННЫЙ...

 

 

Эта катастрофа могла стать крупнейшей в мировой истории.
В атомном пламени погибли бы миллионы испанцев, французов, англичан.
Десятки миллионов европейцев могли получить смертельную дозу облучения. 

 


Вторые сутки аварии на "К-8". Экипаж выведен на вернюю палубу.
Снимок сделан с английского разведывательного самолета.
Публикуется впервые.  

Фото из архива автора.

 

     Двадцать пять лет назад, в апреле 1970-го, за две недели до столетия со дня рождения Ленина, мир стоял на пороге вселенской катастрофы, которую ценой своих жизней предотвратили русские моряки.
     Атомная торпедная подводная лодка "К-8" из первого поколения наших атомоходов. Тех. на чью долю выпали походы на полюс и кругосветные плавания. "Восьмерка" была третьей по счету атомной лодкой, сошедшей с советских стапелей.
     Трагедия с "К-8" произошла в апреле 1970-го, когда атомоход направлялся в Северную Атлантику для участия в широкомасштабных маневрах "Океан". Внезапный пожар сразу в двух отсеках поставил подводников в небывало сложную ситуацию. С первых минут аварии вышла из строя вся радиосвязь. Экипаж корабля во главе с командиром капитаном 2-го ранга Всеволодом Бессоновым сражался на пределе возможного, в ход шло все — вплоть до ведер с заборной водой...
     Героем в той неравной битве был каждый. Несколько часов провел один в горящем отсеке мичман Посохин. Задыхаясь от дыма, он продолжал борьбу с огнем, пока не был спасен товарищами.
     Врач лодки капитан медицинской службы Арсений Соловей пожертвовал собой, отдав свой дыхательный аппарат старшине, которого гам же недавно прооперировал.
     В полном составе погибла на боевом посту первая смена главной энергетической установки (ГЭУ), откуда осуществлялось управление ядерным реактором атомохода: капитан 3-го ранга В.Г. Хаславский и Г.Н. Чугунов. Видя, что пламя вот-вот ворвется на пост, офицеры наглухо задраили дверь, твердо зная, что отсюда они уже не выйдут. Умирая, они успели сделать главное заглушить реактор, посадив компенсирующую решетку на концовики. Ценой своих жизней герои предотвратили тепловой взрыв, последствия которого намного превзошли бы чернобыльскую катастрофу.
     ... Бывшие в других отсеках подводники слышали по внутрикорабельной связи последние слова погибавших на пульте ГЭУ: "Нечем дышать! Кончается кислород! Прощайте, ребята, не поминайте нас лихом!.."
     Из воспоминаний капитана 1-го ранга П. Петрова, служившего в то время на подводной лодке:"... Взяв ИДА (индивидуальный дыхательный аппарат. — В.Ш.), стали спускаться в 8-й отсек. В руках у меня был аварийный фонарь. Посветил вниз, и мне стало не по себе. Возле трапа лежала груда тел. Вынесли 12 человек. Последним поднимали наверх Арсения Мефодьевича Соловья... Отравленных угарным газом укладывали на матрацы, укутывали одеялами, делали искусственное дыхание. У некоторых еще прощупывался пульс. Однако все усилия были напрасны..." Еще четырнадцать подводников навсегда остались в горящих отсеках.
     Лодка медленно раскачивалась на пологой атлантической волне. Море было пустынным. Лишь спустя тридцать (!) часов терпящих бедствие моряков случайно обнаружил болгарский теплоход "Авиор". Немедленно через Варну в Москву ушла радиограмма. Теперь "К-8" могла рассчитывать на помощь.
     Вопрос был в другом: успеют ли спасательные силы прийти на помощь подводной лодке (на это требовалось без малого двое суток)? Смогут ли подводники продержаться до их прихода?
     В Москве на центральном командном пункте ВМФ руководство спасательной операцией взял на себя Главнокомандующий ВМФ адмирал флота С.Г. Горшков. В район нахождения "К-8" направлялось все, что только возможно. Корабли шли самым полным ходом, но расстояние было слишком велико: от ближайшего из кораблей - гидрографа "Харитон Лаптев" до терпящей бедствие лодки оставалось без малого 470 миль.
      Тем временем стала резко ухудшаться погода. Бискайский залив печально известен своими штормами, достигающими здесь небывалой силы. Теперь экипажу "К-8" предстоял еще и бой с разбушевавшейся стихией. К этому времени капитан "К-8" В. Б. Бессонов уже переправил шлюпками на борт "Авиора" и подошедшего советского теплохода "Касимов" две большие группы подводников. К вечеру 11 апреля на борту атомохода оставалось лишь 22 человека с командиром и старшим помощником Виктором Ткачевым. На рассвете следующего дня они готовились начать буксировку подводной лодки. Не успели.
     Уходившие последней шлюпкой отчетливо видели, как высоко задрался вверх нос лодки и осела в воду корма. Было ясно, что в выгоревшие кормовые отсеки поступает вода. Но командир Бессонов все же рассчитывал спасти свой корабль. Уже подошел "Харитон Лаптев'", близко были и другие спасательные силы. Продержаться требовала и Москва. Главком радировал: "Главное - удержаться на плаву..." Почему С. Г. Горшков был столь категоричен — тоже понятно: до того времени наш флот еще не потерял ни одного атомохода (американцы, напомню, лишились уже двух), и даже после самых тяжелых аварий наши лодки неизменно возвращались домой. Конечно же, главнокомандующему не хотелось открывать список потерь атомного флота в канун столетия В,И. Ленина да еще и в ходе крупнейших флотских маневров! Объективности ради следует заметить, что информацию о состоянии лодки он имел достаточно скудную. На вопрос Москвы: "Продержитесь ли до подхода спасательных сил?" Бессонов отвечал: "У нас все нормально. Продержимся."
     Ночью шторм достиг девяти баллов. То и дело налетали снежные заряды. Подошедшие суда держались невдалеке от лодки, наблюдая за ней локационными станциями. В 6 часов 16 минут 12 апреля отметка на экранах локаторов внезапно исчезла. Это могло означать лишь одно... Еще через минуту раздались два сильных подводных гидравлических удара. Суда бросились в точку гибели атомохода. "Харитон Лаптев" спустил вельбот. Прожектора выхватывали в круговерти волн то спасательный круг, то обломки пробки. Слышны были крики погибавших в волнах: "Люди, спасите!" С борта "Лаптева" заметили плы¬вущего. Ему бросили круг. Подводник потянулся к нему, но очередной пенный вал накрыл его с головой навсегда. Не удалось зацепить багром и командира лодки, безжизненно плававшего среди волн. Подняли на гидрограф лишь капитана 3-го ранга В.П. Рубеко - увы, уже мертвого. Он стал пятьдесят вторым погибшим героем из экипажа "К-8".
     Поиски людей продолжались еще несколько суток, но успехом не увенчались. Оставшиеся в живых члены команды были пересажены на подошедшую плавбазу "Волга", которая взяла курс к родным берегам.
     Так был ли шанс спасти лодку? Специалисты склоняются к тому, что был. Но этому помешали как минимум два обстоятельства: долгое отсутствие связи, что не позволило вовремя сообщить о происшедшем пожаре, и сильный шторм, разыгравшийся в ночь на 12 апреля.
     Тем временем в заполярном гарнизоне Гремиха оповещали семьи погибших. Женам о случившемся сообщали более чем лаконично: "Ваш муж, выполняя боевую задачу, погиб и захоронен в море". Донесение в адрес московского начальства составили в духе времени: "Весть о гибели мужей и отцов в семьях воспринята с пониманием. Горечь утраты переносится мужественно. Неправильных настроений, высказываний среди жителей поселка нет..." Затем экипаж был расформирован. Вдовам помогли с жильем, выдали небольшие пенсии. Вскоре вышел закрытый указ о награждении. Друзья - подводники поставили в гарнизоне памятник.
     А затем наступило долгое, длиной почти в четверть века, молчание. Будто не было ни атомной лодки "К-8", ни подвига ее экипажа, до конца выполнившего свой воинский и человеческий долг. Но экипаж "Восьмерки" не исчез, не растворился при расформировании. Моряки-подводники и поныне поддерживают связь друг с другом, не забывают вдов погибших товарищей, стараются чаще собираться вместе. Собрались они в нынешнюю, двадцатипятилетнюю годовщину гибели своего корабля. Собрались, чтобы вспомнить былое, чтобы помянуть погибших...

 

Владимир ШИГИН.

 

 

Oт редакции 

 

     Но помнит ли героев-моряков спасенный ими мир? Увы, нет. Замалчивание подвига в 1970-м еще как-то можно понять: канун юбилея "великого вождя", шкурные интересы военно-морского командования, желавшего выглядеть наилучшим образом.
     Ну а сейчас, скажите, почешу военное ведомство препятствует доступу к памяти героев? Журналисту, телеоператору не попасть на место их службы даже в сопровождении флотских особистов. Зарубежные корреспонденты, искренне желавшие отдать благодарную дань памяти спасителям Европы, жалуются, что чины ВМФ отказываются даже разговаривать с ними. Что ото,? Чиновничья ревность к истинным героям ИЛИ желание избежать сравнения недавнего прошлого с нынешним состоянием флота? Наверное, и то, и другое. А главное для теперешнего военно-морского руководства, вероятно вообще уйти от разговора о флотских проблемах или ограничить их ограничить их только сетованиями на нехватку средств.
     Однако военный флот был создан Петром Великим в куда более тяжкие для России времена. Его героические традиции существуют и поныне. Но будут живы они только в условиях отсутствия цензуры на память.
     Пока же она действует, невозможно выяснить, почему к спасению экипажа "К-8" не привлекались суда других государств, почему командование ВМФ не беспокоило длительное радиомолчание атомохода, кто из ныне процветающих на службе или на пенсии несет личную ответственность за гибель людей.
     И, наконец, основной вопрос: где гарантия, что сегодня или завтра на том или ином атомоходе ситуация не выйдет изпод контроля главного командования, которое вместо своевременного спасения людей займется спасением чести собственного мундира? В условиях строжайшей секретности, естественно.

 

  

"Голос" № 17  -  2 мая 1995 год.

 


 
«Подумай, может это интересно и твоим друзьям тоже? Поделись, не жадничай...»
cs-nsk

Только зарегистрированные пользователи могут добавить свой комментарий.