Главная Публикации Мы помним - стр. 2

Мы помним - стр. 2
          Автор: Кандидат исторических наук Дащинский С.    27.10.1989 19:46          


     Глубокой сентябрьской ночью 1919 года длинная колонна заключенных Архангельской губернской тюрьмы, около трехсот человек, колышущейся мрачной массой двинулась по пустынному сонному городу к набережной. - По сторонам не глазеть! - приглушенно и зло бросал в шеренги голос начальник конвоя. - Огонь буду открывать без предупреждения.
     У пристани Смоляного Буяна разглядели грузовой пароход «Новая Земля». Шаткие мостки не прогибались под исхудалыми, отощавшими людьми. По одному спускались в глубокие трюмы, наполовину загруженные лесом, устраивались на бревнах. Заработала во все свои лошадиные силы машина.
     Через недолгое время пути, на Мудыоге, прибавилось невольников - пассажиров из тамошней тюрьмы. Люди изнывали от жажды и голода, задыхались в спертом воздухе. К концу вторых суток пароход воткнулся в скалистый берег. «Йоканьга», - догадались бывавшие здесь архангельские поморы. Вон куда, на Кольский полуостров, занесла их судьба.
     Изможденные люди с трудом поднимались по крутым железным лестницам. Пока строили в ряды, пересчитывали, оглядывались вокруг. Пустынно и безлюдно. Несколько деревянных бараков и землянок. Переминаются с ноги на ногу около двух десятков вооруженных охранников. Чуть в сторонке прохаживается невысокий толстый мужчина в английской шипели с русскими офицерскими погонами. Обрюзгшее лицо, жиденькие белобрысые усы. В руках деревянная палка.
     - Да это же наш старый знакомый - Судаков!
     Действительно, это. был он, давний тюремщик. Когда-то он распоряжался по своей прихоти тысячами заключенных Нерчинской ссыльно - каторжной тюрьмы, помощником начальника которой состоял. После революции бежал в Архангельск, где его никто не знал, ожидал своего часа в небольшой биржевой артели. С приходом интервентов верой и правдой служит новым хозяевам - англичанам, американцам, французам, всем, кто платит. Опьяненный властью, из бивал, расстреливал заключенных Мудьюга, небольшого клочка земли в шестидесяти шести километрах от Архангельска. «Островом смерти» прозвали Мудьюг. В неотапливаемых бараках здесь заживо гноили сотни людей.
     В сентябре 1919 года узники Мудьюга подняли восстание. Не все удалось, как задумали, но более пятидесяти смельчаков на карбасах, лодках вырвались с «острова смерти». Страх охватил палачей: какой пример для других! И тогда оставшихся заключенных Мудьюгской, а с ней и Архангельской тюрьмы, погрузили в трюмы пароходов и отпра- вили на Кольский полуостров.
     Вид у Судакова добродушный. Судьба снова подняла его на гребень волны.
     - А, старый знакомый, -буравит он злобным взглядом одного из прибывших и неожиданно коротко и сильно взмахивает палкой. Потом поворачивается к остальным:
     - Вы находитесь в Йоканьгской каторжной тюрьме. Это не Архангельск и не Мудыог. Там - гостиницы. Здесь - не до бунта и побегов. Я даже сниму внешнюю охрану - до ближайшего селения три сотни верст. Я для вас и губернатор, и царь, и бог. - И закончил, гаркнув коротко и решительно:
     - На зимние квартиры - бегом марш!
     С моря тянуло густым и холодным туманом. Казалось, низкие тяжелые тучи оборвутся, придавят свинцовой тяжестью людей.
     Прибывших разместили в землянках и дощатых бараках, построенных когда-то для сезонных рабочих. Нар, даже трехэтажных, не хватало. Приспосабливались прямо на земляном полу, подвешивали всевозможные сооружения выше нар, которые тут же прозвали голубятнями.
     В первый день не кормили. На второй выдали по полфунта черного хлеба да мутноватой воды, в которой плавали пятна не то жира, не то другой какой-то маслянистой жидкости. Разбили на десятки. Старший десятки, получив хлеб, делил его на остальных. «Суп» разливали в кружки, консервные банки - мисок, ложек не было и в помине.
     Нормы питания закладывались в расчете на истощение человека: двести граммов хлеба в сутки, тридцать мяса и жиров, десять - крупы, пять граммов сахарного песку. Но и они урезались Судаковым и его командой. Мясо в супе никто и никогда не видел. Сахар шел на бражку охранникам. Свирепствовали болезни: тиф, цинга, дизентерия, многие умирали.
     Вечерние поверки Судаков устраивал во дворе тюрьмы при любой погоде.
     Вскоре заключенных стали выгонять на работы. Таскали бревна, кирпичи, доски с пристани. Заготовляли дрова для кухни и квартир охранников. Расчищали дороги от снега. Подвозили с озера пресную воду. Здоровыми считали всех, кто стоял на ногах.
     Вскоре одежда узников превратилась в тряпье, обувь износилась. Другого ничего не выдавали.
     Для больных Судаков отвел сарай, который цинично называл госпиталем. Больные туда попадали только на носилках. Зимoй они там замерзали. Когда не было работы, приказывали всем лежать, по 18 часов в сутки. Потянулись бесконечные однообразные дни и ночи. Режим Йоканьги, созданный опытными тюремщиками, представлял собой изощренный метод истребления людей медленной, мучительной смертью. В этом я убедился в архиве Октябрьской революции, где обнаружил инструкцию о порядке содержания заключенных в Йоканьгской тюрьме. Вот она, от слова до слова. Это письмо-инструктаж Судакову.
     «Дается вам знать, - говорилось в документе, - что в ваше распоряжение командируется помощник - временной тюрьмы Федотов, которому надлежит поручить пулемет, как специалисту, а также поручить ему ознакомить надзирателей с употреблением его. При опросе надзирателей выяснилось, что некоторые из них вовсе не проходили практическую ружейную стрельбу, а потому предлагается вам пройти таковую с надзором и вообще со всей охраной, состоящей на Йоканьге. Арестантов следует разделить на 5 категорий.

1. Каторжане и ротные.
2. Следственные и осужденные на небольшой срок по постановлениям мировых судей.
3. Дисциплинарный батальон.
4. Военнопленные.
5. Выселенные на житье.

     Все эти категории надле- жит содержать отдельно друг от друга, а в особенности высланных на житье, которые являются не арестантами, присужденными к заключению, а лишь на время удаленными из Архангельска, как вредный элемент в настоящий момент, а потому они должны содержаться с применением им правил сосланных на житье. Ваша главная задача в отношении их, чтобы они не бежали с Йоканьги и не имели бы сношения с остальными заключенными. Барак им следует дать вдали от других бараков. Продовольствие и особенно одежду неимущим следует давать от казны как обыкновенным арестантам. За нарушение всех законных распоряжений властей они отвечают как обыватели, кроме случаев попыток бегства с Йоканьги, за которые они отвечают по суду как высланные на житье, причем при бегстве, если они не остановятся или будут сопротивляться при поимке, против них может быть употреблено оружие. К военным пленным следует применять режим, подходящий к заключенным в тюрьмах, но более мягкий; работы обязательны. Остальные категории содержать согласно тюремным правилам, категория дисциплинарных применяется по содержанию к категории тюремных.
     Оружие употребляется против всех 5 категорий».




 
«Подумай, может это интересно и твоим друзьям тоже? Поделись, не жадничай...»
cs-nsk

Только зарегистрированные пользователи могут добавить свой комментарий.