Главная Публикации Была на селе церковь...

Была на селе церковь...
          Автор: Смирнов В.    08.11.1989 16:00          

Заметки писателя 

 

БЫЛА НА СЕЛЕ ЦЕРКОВЬ... 

 

 

     Летом 1989 года в Ловозерском районе произошло несчастье: в старинном поморском селе Поной сгорела одна из древнейших церквей на Кольском полуострове - церковь апостолов Петра и Павла, возраст которой около 400 лет. Не стало еще одного памятника архитектуры.  

 

     Церковь всеми своими корнями была связана с селом, с его историей и развитием. И рассказывая о ней, невозможно молчать о селе, тем более, что судьба его не менее трагична и даже более, если учесть, что село - это, в первую очередь, люди. Так вот, села этого на картах Кольского полуострова уже 15 лет как не существует.
     Считается, что образовалось оно в 1570 году. Именно к этому периоду относится первое летописное упоминание о нем, когда здесь по челобитной терских саамов была заложена церковь. В книге царского писца Алая Михалкова от 1608 года можно прочесть:
     «Погост Понойский на реке на Поное, а на погосте храм верховных апостолов Петра и Павла древян поставлен по челобитью терских лопарей и для, их крещения и веры православные, а в церкве образы и книги и ризы и на колокольнице колокола, и все церковное строение государево данье...»
     Данье - значит, дар, подарок государев.
     В 1936 году Понойская церковь была закрыта. А в селе тогда было две церкви - летняя, просторная, именно апостолов Петра и Павла, и зимняя - небольшая, чтоб отапливать ее легче было. Зимнюю церковь переоборудовали под клуб, а в церкви Петра и Павла устроили склад где хранились и рыбацкие невода, и оленьи шкуры, и даже дустовые дымовые шашки, которыми окуривали от гнуса стада оленей. В те же годы в церкви убрали купола и колокольницу с колоколами -«государево данье». А потом трактором сровняли с землей старое кладбище понойских церковнослужителей.
     Вот так мы хотели стереть из памяти людской все прошлое. Пели: «Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног...» Но ведь без знания прошлого, на бездуховной, безкультурной почве ничего хорошего построить нельзя. Сейчас в этом все убедились.
     Когда-то Поной сам являлся районным центром. В селе располагался колхоз «Север». Я встречался и разговаривал со старожилами, изучал колхозные документы с 1930 года, и могу не только со слов колхозников, но и документально подтвердить, что это было хозяйство вполне рентабельное. Колхоз имел животноводческую ферму, свинарник, овчарню, пять рыболовецких бригад и два оленьих стада, в которых насчитывалось до 5000 голов. В селе выращивали картофель, овес, репу, турнепс. Зимой колхозные охотники заготовляли пушнину, сдавали в колхоз мясо дичи и зверя.
     В селе был детский сад, который, например, в 1939 году посещало 28 детей. Была в селе и школа-десятилетка, а во времена Понойского района - даже школа-интернат. Бедно ли жили колхозники? Нет, не бедно. Скажу только, что когда в 70-е годы закрывали колхоз, на его счету оставалось около 2-х миллионов рублей.
     И вот это село посчитали неперспективным?
     Бывшие руководители района могут мне возразить: молодежь к тому времени уже потянулась к городам, к более крупным населенным пунктам района, таким, как Ловозеро или Ревда. А что им оставалось делать? Стыдно признаться, но и в 70-е годы нашего века люди в селе жили в таких же бытовых условиях, как 100 и 200 лет назад. Где-то в Ловозере - я уже не говорю о городах - в дома приходили паровое отопление, водопровод, газовые плиты, телевизоры, а жители Поноя (да только ли Поноя!) были этого лишены. И тогда вместо того, чтобы создать людям удобства на селе, решили переселить людей к удобствам. Подписали бумагу - и нет села. Кто-то, конечно, мог бы и не выезжать, никто не гнал. Но как останешься жить, если магазин закрыли, школу закрыли, почту закрыли, медпункт закрыли. И флаг с сельсовета спустили.
     Вот так перестало существовать село, которое стояло 400 лет. Остались в устье реки заброшенные дома, фермы, старая церковь да покосившиеся кресты на могилах предков. Но были на кладбище и более свежие могилы. В начале 30-х годов первые комсомольцы Поноя перевозили грузы с парохода в село. Перевозили на карбасах. Разыгрался шторм, но парни и девушки работы не прекращали. И тут один карбас перевернуло, шесть человек погибли. Всем селом хоронили молодых парней и девчат, сделали братскую могилу, речи произносили, клялись помнить.
     В начале восьмидесятых годов я разговаривал с секретарем Ловозерского райкома ВЛКСМ. Да, сегодняшние комсомольцы вроде бы кое-что слышали об этом случае, но из шести погибших в райкоме комсомола не вспомнили ни одной фамилии!..
     Я родился в старом поморском селе Териберка на берегу Баренцева моря. Уже после войны с отцом мне довелось немало поездить по побережью Кольского полуострова, и помню многие села, которых сегодня уже не существует. Это Рында и Гаврилово, Харловка и Дроздовка, Варзино и Поной, Лумбовка и Пялица, Стрельна и Оленица, Кузрека и Порья губа...
     В том, что разоряются села, мы часто обвиняем голод двадцатых годов, коллективизацию и раскулачивание тридцатых, военное лихолетье сороковых... Но кого обвинить в том, что, например, в селе Тетрино на Беломорье в пятидесятых и шестидесятых годах был колхоз-миллионер, а в восьмидесятых из всех жителей осталось 5 человек, могущих что-то делать в колхозе?
     В 1988 году коренной житель Поноя, а теперь мурманчанин Виктор Павлович Долгих собрал своих земляков-понойцев и бросил клич: «Кто хочет вернуться в село, жить там и работать?»
     В первую очередь, ставка на молодежь. Так вот, из парней и мужиков в возрасте от 25 до 35 лет согласились вернуться на родину 43 человека! А ведь с ними будут члены семей, дети, родители-пенсионеры. Целый колхоз! И председателя на стороне искать не надо, свой есть - Виктор Павлович Долгих, инженер-электрик по образованию, коммунист и, кстати, сын последнего председателя колхоза «Север» Павла Ивановича Долгих...
     Но создать колхоз оказалось намного сложней, чем его закрыть. Сколько надо пройти всевозможных инстанций, сколько надо доказывать руководителям всякого ранга (как правило, не северянам по рождению), что веками жили в селе люди, себя кормили и другим рыбу и мясо поставляли. Два года обивают мужики пороги различных учреждений, а в ответ слышат только категоричнюе «Нет!». Денег нет. Материалов нет. Людей нет. И вообще - неперспективно...
     А время уходит. У бывших колхозников из Поноя внуки рождаются в городах, а значит, потом их в село и пряником не заманишь. Да и что они будут делать в селе, если даже их родители сейчас вряд ли смогут скотину домашнюю обиходить или у русской печи справиться! Всему этому, как и колхозным делам, им только сейчас и учиться, пока бабушки и дедушки живы.
     А что же с Понойской церковью?
     В 1986 году тогдашний заместитель председателя областного совета общества охраны памятников истории и культуры Михаил Григорьевич Орешета приехал в Поной, сделал замеры четырехсотлетнего церковного строения, составил необходимую документацию и обратился в облисполком с ходатайством, что церковь эту надо считать памятником деревянного зодчества, освободить ее помещение от гнилых шкур, сетей, дымовых шашек, взять под охрану, а в будущем, возможно, перевезти в Колу, где планируется создание поморского музея под открытым небом. Но не нашлось никого, кто бы всерьез заинтересовался судьбой древнего храма.
     В 1988 году Михаил Орешета со студентами Мурманского пединститута занимался реставрационными работами на археологическом памятнике - Понойском лабиринте II тысячелетия до нашей эры. В той экспедиции принимал участие и я, как член президиума областного совета ВООПИК. Тогда мы на свой страх и риск прикрепили на стене церкви большую доску, где написали: «Памятник деревянного зодчества 17 века, охраняется государством». Мы думали, что хоть эта доска кого-то отпугнет, после такой надписи не поднимется у человека рука ни с топором, ни со спичками.
     Однако поднялась.
     В июле 1989 года в Поной приехала группа молодых солдат. Им был дан приказ демонтировать старый военный аэродром, давным-давно брошенный в Поное. В годы Великой Отечественной войны летчики с этого аэродрома вылетали на охрану союзных конвоев, принимали участие в воздушных боях. Могилы этих летчиков есть и на Понойском кладбище, и в Ловозере, и в Ревде. Солдатам, приехавшим разбирать старый аэродром, конечно же, никто не рассказал ни об истории этого аэродрома, ни тем более об истории села Поной. И в первый же день трое из них, войдя в церковь и увидев там дымовые шашки, подожгли их - «просто так», как они потом объяснили. А зачем им было задумываться? Ведь они увидели не памятник, а действительно сарай, склад с гнилыми шкурами и сетями. Да еще в пустом, забытом богом и людьми селе.
     Нет, не одни эти солдаты виноваты в поджоге. В первую очередь, судить надо бы тех, кто мог раньше еще спасти эту церковь - и не спас, кто мог действительно сделать из нее памятник - и не сделал, кто мог охранять ее и не охранял. Жаль, что такого процесса не будет.
     У саамов есть обычай - называть место лесного пожара именем поджигателя. И тогда долго, из поколения в поколение передается в народе имя того, кто вольно или невольно явился врагом природы. В музее на фотографии Понойской церкви я бы тоже написал имена людей, по чьей вине она не сохранилась.

 

Владимир СМИРНОВ. 

 

 

"Полярная правда"      от 8 ноября 1989 года

 


 
«Подумай, может это интересно и твоим друзьям тоже? Поделись, не жадничай...»
cs-nsk

Только зарегистрированные пользователи могут добавить свой комментарий.