Главная Публикации Новоземельский конвой

Новоземельский конвой
          Автор: Кап. 3 ранга в отставке Петрухин П.    18.10.1989 11:05          

 

НОВОЗЕМЕЛЬСКИЙ КОНВОЙ 

 

     «Выдержать такое испытание дано не всякому кораблю. И не каждому, кто называет себя моряком».

Адмирал А. Г. ГОЛОВКО.

 

     В тот хмурый октябрьский день 1943 года в своем дневнике командующий Северным флотом адмирал А. Г. Головко записал:
     «...Могу ли я быть спокойным, если мне известно положение с Новоземельским конвоем?.. Он состоит из транспорта (пароход «Марина Раскова») и двух кораблей охранения (эскадренные миноносцы «Гремящий» и «Громкий»). На пути от выхода из Белого моря до Беяушьей губы конвой подстерегают не только плавучие мимы и не только шесть подводных лодок противника, отмеченных нашей радиоразведкой, но и та самая опасность, которую таил в себе позавчерашний прогноз погоды... Суда... оказались в самом центре циклона».  

 

     Вот как это было. Экипажи обоих кораблей получили приказ: любой ценой в целости и сохранности доставить пароход в порт назначения - губу Белушья. При этом адмирал Головко строго предупредил командира дивизиона эскадренных миноносцев капитана второго ранга А. И. Турина о том, что жизнь и судьба гарнизона Новой Земли и научных полярных станций на островах Карского моря зависела от экипажей «Гремящего» и «Громкого».
     В горле Белого моря конвой встретил жестокий шторм. Кренометры на кораблях заклинивало на предельной отметке. Турин (кстати, бывший командир «Гремящего») принял решение зайти в Иокангу, чтобы закрепить все, что находилось на палубах эсминцев и транспорта. В свободные балластные цистерны были загружены и там зацементированы чугунные болванки. Тем самым обеспечивалась более надежная остойчивость кораблей на волне. После выхода конвоя из Святоносского залива в открытое море шторм разыгрался с новой силой. Огромные волны, косматясь и шипя, перехлестывали через палубы кораблей. Поэтому до полуночи мы шли на норд-ост малым ходом. 
     А в полночь случилась беда. Первым неладное с пароходом заметил старшина сигнальщиков Николай Фокеев, хотя расплывчатый силуэт транспорта виделся смутно. Прозвучал тревожный доклад: 
     - Транспорт резко изменил курс! 
     Все, кто находился на ходовом мостике «Гремящего», повернулись в сторону кормы: «Марина Раскова» быстро удалялась в сторону... 
     Как выяснилось, волны сорвали на судне руль, который был потерян. Оно уже не могло управляться самостоятельно. Это произошло в ста пятидесяти милях от губы Белушьей. 
     Шторм превратился в настоящий ураган. 
     Судно развернуло лагом к волне, и водяные валы с беспощадной яростью набрасывались на его палубу. И всякий раз наши сердца замирали в тревоге: на пароходе находились жены и дети полярников, военнослужащие, различное имущество и оборудование, теплая одежда, ездовые собаки, много продовольствия и топлива. 
     Тревога обострялась еще и тем, что по условиям арктической погоды «Марина Раскова» была последним судном, шедшим в высокие широты. И случись что с ним, следующий конвой не успели бы собрать: Новая Земля и острова были бы закрыты льдами. 
     Комдив решил взять транспорт на буксир. Однако до тусклого рассвета нечего было и думать о спасательных работах. Главной задачей в это время было не потерять судно из поля зрения до утра. В ту ночь никто из команды «Гремящего» не сомкнул глаз. 
     Наступал пасмурный день, утренний свет едва пробивался сквозь черные рваные тучи, несущиеся над морем. Гурин приказал командиру «Гремящего», капитану третьего ранга Б. Д. Николаеву, сманеврировать кораблем так, чтобы его корма оказалась рядом с форштевнем парохода. Риск был велик. Потерявший управление транспорт под ударами волн мог навалиться на борт корабля, который также кидало в стороны. Допусти командир малейший просчет при маневрировании, и «Гремящий» наскочил бы на судно. 
     На юте тем временем помощник командира капитан-лейтенант А. М. Васильев, главный боцман П. В. Речкин, моряки Н. Афонин, М. Цуриков, А. Кавунев растаскивали и заводили на кнехты стальные и пеньковые тросы. К ним подоспели сменившиеся с вахты матросы из всех боевых частей корабля. Вода по-прежнему заливала палубу, сбивала людей с ног, ее потоки тащили их к срезу кормы, в бурун от винтов. И когда волны спадали, моряки поднимались на ноги, отряхивались от воды, принимаясь за дело. Трос никто не выпускал из рук... 
     Но вот «Гремящий» задним ходом медленно придвинулся к транспорту на короткую дистанцию. Трос был закреплен за кнехт. Мы дали малый ход вперед. Пароход медленно, как бы нехотя, разворачивался на заданный курс. Но в этот миг очередной девятый вал набросился на эсминец, отвалил его в сторону. На юте матросы не успели дать слабину, по тросу с треском пробежали зигзаги синего огня, и он лопнул, словно тонкая нить. 
     Маневр повторили. И снова неудача: трос лопнул, как и первый, с той лишь разницей, что его «обрывок» упал на винты нашего корабля. Пришлось застопорить ход.
     Гурин и Николаев совещались недолго. И пришли к выводу:
     - Единственный и последний шанс - якорь-цепь!
     На пароход было передано приказание комдива, чтобы оттуда сбросили за борт анкерок с прикрепленным к нему тросом, другой конец которого должен быть закреплен за якорь-цепь. Моряки судна так и поступили.
     После этого мы быстро выловили из воды и подняли к себе на ют анкерок, ко- нец троса усилили своим, обвели его петлей вокруг тумбы четвертого орудия, ибо ближайшие кнехты были уже выворочены со своих мест. Якорная цепь провисла, создав определенную амортизацию. Транспорт послушно пошел за «Гремящим».
     Однако судно все время сваливалось под ветер: сказывалось отсутствие руля. Было решено, что эсминец «Громкий» забуксирует пароход с кормы. Имея такой «руль», как корабль, транспорт лег на заданный курс. Караван продолжил свой рискованный путь к Новой Земле.
     На мостике и палубе было холодно и неуютно. «Гремящий» начал покрываться льдом. Внезапно эсминец «Громкий» отдал буксирные концы и стремительно, насколько позволяла волна, пошел в сторону от нас, часто скрываясь за гребнями волн. Над морем загремели взрывы глубинных бомб. Оказывается, экипаж вовремя обнаружил в такой круговерти перископ фашистской подводной лодки, выходившей в атаку на транспорт. Отбомбившись, эсминец загнал лодку на глубину и снова занял свое место в походном ордере. Правда, еще несколько раз он отрывался от конвоя и охотился за другими гитлеровскими субмаринами. Наверняка это была та самая «волчья стая», о которой нас предупредил командующий флотом.
     В одно из мгновений, когда «Громкий» сбрасывал бомбы, и море, казалось, с громом выворачивалось наизнанку, старшина Фокеев закричал:
     - Мина, слева... десять метров!..
     На миг все. мы, кто находился на ходовом мостике «Гремящего», оцепенели: черный шар с рожками, подталкиваемый волнами, приближался к борту нашего корабля. Крутолобая мина, переваливаясь и повертываясь на волнах, укорачивала и без того малое расстояние. Неужели конец?!
     Во время подачи буксиров на корме самым крикливым был наш баталер старшина Михаил Цуриков. При виде мины в опасной близости от борта корабля он замер на месте, а потом рванулся на леера с намерением броситься в море и грудью преградить путь «шарику» к корпусу «Гремящего». Но тут волна сшибла моряка с лееров на палубу, подхватила его и потащила к срезу кормы. Капитан-лейтенант Васильев попытался удержать его на месте, но волна подхватила обоих и понесла дальше. И тут трое моряков как бы нырнули в воду и прижали своими телами к палубе и Васильева, и Цурикова. Потерпевших оттащили в безопасное место - к бомбометам.
     Тем временем на ходовом мостике Гурин, как всегда, спокойно, не сводя глаз с мины, приказал рулевому Гончару сделать разворот на несколько градусов влево. Корма корабля покатилась вправо, почти не натягивая якорную цепь. Зато нос «Гремящего» разворачивался на мину. У всех нас дух захватило. Но до чего же точен был расчет командира дивизиона!.. Мина прошла вдоль левого борта на расстоянии пяти-шести метров. Вот она приблизилась к корме, плывя в просвет образованный кормой «Гремящего» и форштевнем транспорта. Но... там находилась буксирная якорная цепь! Мина могла зацепиться за нее, и тогда...
     Командир корабля Николаев приказал дать малый, самый малый ход назад, на... мину. Даже тот слабый ход, что имел корабль, командир уменьшал при помощи сигнальных звонков в машинное отделение. Мина, качаясь, прошла срез кормы «Гремящего», который двигался вслед за ней. Это делалось для того, чтобы якорная цепь провисла глубже и не соприкоснулась с рогатой смертью. Вертясь и качаясь, мина прошла в устроенные для нее «ворота». И эта опасность миновала. Гора с плеч!
     Конвой продолжал свой опасный и трудный путь. На рассвете следующего дня в дальномеры мы увидели заснеженные вершины далекой Новой Земли.

 

* * *

 

     Несколько дней спустя «Гремящий» и «Громкий» ошвартовались у пирса своей базы.. Первым встретил корабли командующий флотом адмирал А. Г. Головко. За успешную операцию по проводке транспорта «Марина Раскова» в Арктику сорок человек были награждены орденами и медалями Советского Союза, Среди них были офицеры А. М. Васильев, Б. В. Гаврилов, главный боцман П. А. Речкин, рулевые В. Варшеев, А. Сергеев, сигнальщики Н. Фокеев и В. Онохов, котельные машинисты Карбушев, Жилинский, Наумов, Гуськов, Шмарин, баталер М. Цуриков и другие моряки эсминца «Гремящий».
     А 9 ноября в штабе Северного флота было получено сообщение о том, что пароход «Марина Раскова», сдав по назначению груз в Белушьей губе, благополучно возвратился в Архангельск.

 

П. ПЕТРУХИН.
Капитан 3 ранга в отставке.

 

 

"Полярная правда"      от 18 октября 1989 года

 


 
«Подумай, может это интересно и твоим друзьям тоже? Поделись, не жадничай...»
cs-nsk

Только зарегистрированные пользователи могут добавить свой комментарий.