Главная Самиздат Йоканьга

Йоканьга
          Автор: Корабовский Ю.    28.12.2010 20:33          

ЙОКАНЬГА

 

 

     Прежде чем попасть на жительство в Иоканьгу, семья поколесила по всему побережью Кольского полуострова. Поэтому у троих детей нет одинакового места рождения – я родился в Дроздовке, в октябре 1948 года, брат – в Лумбовке , в сентябре 1950, сестра – мыс Корабельный, что недалеко от с. Поной, родины моей мамы, в 1951 году. В Иоканьгу отца перевели из д. Дроздовки, в 1952 или в 1953 году.
     Иоканьга, это фактория, в устье одноименной реки. Кроме лова рыбы и переработки ее, не только выловленной самими колхозниками, но и привозимой и сдаваемой рыболовецкими судами, в колхозе было развито оленеводство и даже имелось стадо коров. Деревня, километрах в 6-7 от выхода в залив, от которого и до моря рукой подать, только завернуть за острова – Зеленый, Медвежий… Деревня расположена как бы в трех уровнях. Если смотреть от реки, в этом месте ручей, текущий по лощине впадает в реку. Перед впадением в реку, ручей немного запружен, создавая болотце. На старых фото эта запруда тоже существует, значит причина не в эл\станции, стоящей ближе к правой возвышенной стороне ручья и построенными мостками к многочисленным причалам и постройкам фактории, а в уровне берега, создающем эту запруду. От причалов, с левой стороны ручья, берег постепенно повышается и за забором, отгородившим причалы и постройки, начинаются первые дома деревни, где жили в основном русские поселенцы. Повышение берега идет несколькими уступами. В первом доме, как я помню, жила семья безрукого татарина Шамсутдинова, в семье которого была одна дочка, подружка моей сестры. Он был сторожем. Для прохода на территорию причалов, недалеко от его дома, была будочка-проходная, а забор был деревянный. Причалы тянулись вдоль берега на несколько сот метров (или это детское представление в такой длине). Мостки шли и от Эл. станции к причалам, которые занимали значительную площадь. От берега причал выдавался двумя «языками» в реку, и там эти языки соединялись. К ним причаливали рыболовецкие суда (деревянные двухмачтовые), сюда же приходили и все другие суда из Гремихи и с другого берега реки, где начиналась дорога к военным частям и аэродромам.. Эта часть причалов обновлялась каждую весну, т.к. ледоход не позволял иметь их стационарными. Другая часть причала, шедшая далее вдоль берега, содержала крытое помещение с «вешалами» для сетей, с бочками пустыми и заполненными рыбьим жиром и с различным имуществом фактории. В самом конце берегового причала была еще одна небольшая эл. станция и забор. Другая часть причалов, вдававшаяся в берег вдоль ручья, представляла из себя длинные ряды крытых углублений в настиле причала, как бы ячеек. Глубина их была наверно метра 1,5-2, т.к. спрыгнув вниз, самому было вылезти оттуда затруднительно. Эти ячейки метра 3 на 3, были застелены такого же размера брезентовыми вставками, и получалось в виде маленьких бассейнов. Кстати, в очень жаркие года, в некоторых из них была налита одна вода и мы, ребятня, купались там (конечно где еще не было ни разу засолки рыбы). Таких ячеек на причале было достаточно много. Расположены они были рядами, все под навесами. В этих ячейках солилась рыба. Приходило судно, в особо штормовую погоду в заливе перед деревней собиралось несколько десятков их, причаливало и начиналась разгрузка рыбы.
     Приходили сейнеры и лихтеры (так мне кажется они назывались) - это уже железные длинные большие корабли, которые останавливались на рейде и на которых привозились различные материалы и продукты. Однажды отец взял меня с собой на такой лихтер, привезший лес. Он с мужиками решал какие-то вопросы, а я слонялся по палубе. На корме кто-то из матросов выпустил за борт нитку-прядино с большим тресковым крючком, с наживкой из селедки. И на эту удочку клюнула крачка, большая черная птица (мы их называли еще солдатиками). Мужики вытащили ее на борт и забавлялись. Дали наверное и мне ее подержать, а она клювом ухватила меня за нос. На крик прибежал отец, разжал клюв у птицы и отпустил ее.
     Если вода была малая, на причале был кран, которым рыбу поднимали из трюма рыболовного судна в каких-то бадьях, а на причале ее переваливали в тачки, которыми и доставляли ее до определенного чана. Вывалив, бежали за другой порцией. В одних чанах солилась селедка, в других –треска, и т.д.
     Этих тачек на причале было несколько десятков и они служили нам для различных развлечений, когда на территории причалов не было взрослых. В первую очередь, конечно, они использовались как средство для катания по деревянному настилу причалов. Один садился в тачку, а другой брался за ручки и на скорости выписывал пируэты между рядами чанов. В другом варианте, с тачек снималось (воровалось) колесо и к нему приделывалась проволочная рукоятка под свой рост, с «Т» образной перекладиной сверху. И с этими устройствами уже устраивались гонки по всей деревне. Ширина обода колеса была сантиметров 7-8, а поэтому катание их даже по грязи не составляло большого труда. Колеса были на тачках разнообразные и поэтому большой удачей было найти побольше диаметр и потоньше толщину спиц колеса, они были легче и ценились более высоко.
     Еще одним «производственным» объектом детских игр были обручи от деревянных бочек. Они тоже служили средством наших игр. Точно также обручи были не все одинаковые – были широкие (сантиметров 5) и из мягкого металла, а были поуже и из более жесткого. Более всего ценились вторые, они были более долговечными и более управляемыми. Далее из твердой проволоки изготовлялась рукоятка, определенной формы. Она выглядела как буква «Ч» с длинной нижней частью, оканчивающейся рукояткой. Длина рукоятки зависела от роста и наработанного профессионализма. Верхней частью рукоятка охватывала обод колеса, оно подталкивалось, и далее на скорости можно было часами бегать за ним, выписывая замысловатые круги и повороты по любой поверхности, хоть по накатанной дороге, хоть по тундре, лавируя между камней. Конечно, такие игры давали существенную закалку и тренировку детскому организму.
     К выгрузке рыбы на причале, как обычно, собирались поселковые женщины с кастрюльками и ребятишки. Когда мимо них ехала тачка они из нее выбирали селедку покрупнее, иногда залезая рукой поглубже и вытаскивая «крупнячок» на поверхность. Они напоминали стаю чаек, которая кружится в заливе над поверхностью воды, обычно над тем местом, где скопилась у поверхности рыба. И точно также, как чайки, заметив в тачке рыбу покрупнее, пикируют на свою добычу, а схватив, отскакивают, чтобы не попасть под колеса. Дальше эту тачку опрокинут в глубокий чан, а там уже не достанешь.
     В отдельные годы, когда еще не было крупной морской базы в Гремихе, и когда вход в залив не перекрывался противолодочными сетями, в реку, прямо к поселку заходили косяки сельди. И тогда все трудоспособное население, свободное от других дел, даже домохозяйки, переключалось на ее лов. Вся река была запружена сетями, карбасы один за другим, заполненные до краев сельдью, так что борта от воды отделяло расстояние в одну ладошку, подходили к причалам, люди, все в серебряном убранстве из чешуи с ног до головы, лопатами гребли это нескончаемое серебряное полотно. Наблюдать эту картину было огромным удовольствием. Как я помню, погода была отличная, солнечная, река была гладкая как зеркало, и на ней везде копошились лодки и слышался крик и плеск. Река в районе поселка находится между двумя высокими берегами, и если даже на горе был ветерок, то на поверхности воды его совсем не чувствовалось. И такого захода крупных косяков в реку, я, наверное, видел раза два. В Иоканьге мы жили до 1959 года, до смерти отца.

 




 
«Подумай, может это интересно и твоим друзьям тоже? Поделись, не жадничай...»
cs-nsk

Только зарегистрированные пользователи могут добавить свой комментарий.