Главная Самиздат Йоканьга - стр. 9

Йоканьга - стр. 9
          Автор: Корабовский Ю.    28.12.2010 20:33          

 


     Летом рыбалка продолжалась уже и на речных порогах, которые были от деревни километрах, наверное в двух-трех выше по течению. Дальше река уже не была судоходной и вплоть до Иоканьгского озера была порожистой и бурной. Но мы обычно ловили перед порогами и изредка забирались не очень далеко выше порогов. Река в этом месте, до порогов, тоже еще зависела от приливов и отливов, поэтому была береговая полоска метров 50, как бы ровная поверхность, которая при отливе оголялась, оставляя на своей поверхности небольшие, как бы озерца. Они были по длине довольно внушительные, метров до ста, и глубиной некоторые пол метра и более, и в них даже при отливе оставалась какая-то рыба. На бровке реки и обсохшего берега были отдельные камни, как - бы вдававшиеся в реку, на них мы становились и забрасывали удочку. И помню ситуацию когда брат Борис, стоя на таком камне, не отследил прибывавшую воду и остался отрезанным от берега. Не помню как мы его вытащили оттуда, но кажется это была рыбалка вместе с отцом. Борису-то тогда было наверное лет 6-7. В эту рыбалку он поймал большую кумжу. А на самих порогах ловили обычно в небольших заводях, которые делала река, вдаваясь в берег. Из рыбы в порогах ловилась форель и реже кумжа. 
     Берег у порогов был крутой, обрывистый, скалистый. И чтобы спуститься к реке были несколько очень отвесных тропинок с каменными порожками. И вот в одном месте, под самым гребнем обрыва, с берега виднелось углубление в скале, как - бы вход в пещеру. Но добраться до него почти по отвесной скале было невозможно. В детских воображениях тогда рисовалась пещера с какими-то тайными находками и я несколько раз пытался найти к ней подход, но безуспешно. Поэтому в планах была попытка спуститься к ней сверху на веревке, но осуществить эту мечту я так и не успел — из Иоканьги мы уехали. 
     Поиски невероятных вещей в детстве дело обычное и я не был исключением. Однажды, при самом сильном отливе, под скалой около бани, а она стояла на берегу реки, в сторону порогов, самым крайним строением. Сначала шла скала после маленькой электростанции, затем (или это мне уже из Гремихи помнится?) шел склад, потом здание конторы, затем на краю (а берег в этом месте был высоким, обрывистым) спуска к реке стоял небольшой домик Ивершень, и спустившись немного вниз, на берегу стояла баня. Стояла с таким прицелом, что воду доставали прямо из реки. И вот слева, как бы под домом Ивершень, под скалой, вода даже при самом большом отливе немного оставалась, хотя и пройти по дну было невозможно — глубоко. И вот однажды, при самом большом отливе я оказался под этой скалой с удочкой. Так как было не глубоко, а далеко забросить у меня не позволяла длина удилища, при одном из забросов крючок у меня зацепился за что-то на дне. Другого у меня не было, поэтому я старался дотянуться до места зацепа подручными средствами, сначала удилищем, потом длинной толстой проволокой с загнутым концом. Проковырялся я где-то с полчаса и наконец вытащил то, за что зацепился мой крючок. Это оказалась странная для меня металлическая конструкция, похожая на немецкий автомат. И была она не из железа, а видно какой-то сплав, т.к. была достаточно легкой. Сейчас я понимаю что это какой-то, алюминиевый сплав. И эта конструкция была покрашена в зеленый защитный цвет. При внимательном рассмотрении этого места под водой, со скалы были видны и еще какие-то железяки. Я показывал эту штуку кому-то из взрослых, но никто не заинтересовался ею. По моему представлению эта штука могла быть деталью самолета, т.к. она сделана была с ребрами усиления и с просверленными отверстиями. И это абсолютно не исключено, т.к. и аэродромы были здесь не далеко, а во время войны мало ли погибло самолетов, которые так и не были найдены. 
     К концу лета поспевали ягоды и наше внимание частично было занято их сбором. Собирали морошку и чернику, а также черную мелкую ягоду, которую называли «Ворониха». Последняя росла очень густо и собирать ее было очень просто. Когда набирал целую горсть и отправлял ее в рот, было несказанное удовольствие от ее не сладкого, но водянисто-горьковатого привкуса. Мама с ними пекла ватрушки.
Поскольку рыбы в реке в то время было очень много, иногда косяки сельди заходили даже в реку вплоть до порогов. В такие не частые моменты, население бросало все остальные не важные дела и устремлялось на ловлю рыбы. Все мало мальски способные мужики и домохозяйки брались за весла, бросали невода и до краев наполненные серебристой, кишащей сельдью карбасы тянулись к причалам. 
     Вполне естественно, если столько рыбы, то и не меньше чаек над водой и над всей деревней. А когда летним вечером, на реке затихало всякое движение, река была как зеркало, в котором отражалось синее, синее небо и не заходящее всю ночь солнце, начиналось хоровое выступление насытившихся чаек. Обычно они сидели в огромном количестве на другой стороне реки, на многочисленных валунах вдоль берега. И вот в какой-то момент они начинали кричать. То одна заводила свою руладу, песней это конечно не назовешь, то другая присоединялась к ней и вдруг этот единичный крик выстраивался в многоголосый хор. И точно так же, вдруг, все замолкали на какое-то время, чтобы опять над зеркалом реки разнесся их гортанный, переливающийся крик. Река текла между двух высоких берегов, особенно крутой и высокой была гора на другой стороне реки, поэтому крики чаек повторялись эхом и разносились со странной завораживающей и силой и наложением живого и отраженного звука. Было определенное чарующее состояние спокойствия и умиротворения от тихой, струящейся воды и от этой переклички сытых птиц. 
     Одно время было такое поветрие у пацанов — ловить на крючки чаек. На пригорке около нашего дома, это была уже территория тундры, распускалась длинная нить, прядино, к ней привязывался большой тресковый крючок, а на него насаживалась селедка. Другой конец привязывался к увесистому камню. Сами прятались за каким-нибудь не далеким валуном и ждали. Чаек над деревней кружилось много, полакомиться чем-нибудь на помойках они тоже не брезговали. Заметив селедку, они пикировали к ней, заглатывали и пытались взлететь. Заметив, что чайка взлетает и за ней тянется, поднимаемая нить, мы бросались к другому ее концу. Справиться с сильной птицей было не так просто, она кружилась и пикировала в пределах длины нити, но оказывалась на земле. Бьющуюся птицу с сильным клювом не просто было поймать в руки, иногда так доставалось, что руки были в синяках. Тех, что заглотили крючок не сильно, освобождали и отпускали, а если сильно была проглочена рыба, то просто отрезали нить и отпускали так. Не знаю правда или нет, но были разговоры, что лопари ловят таким образом птиц и едет. Наверное после этого у нас и появилось это занятие. Я не исключаю правдивость таких предположений, т.к. внизу под горкой от нашего второго дома был клуб, а левее, в сторону деревни, стояла убогая маленькая избушка. В ней жила одинокая (как мне кажется или у нее был сын?) старушка, лопарка, и кажется звали ее «Волчиха» или что-то созвучное. Так вот про нее говорили, что она ест кошек. И однажды мы видели около ее дома висевшие на просушке шкурки, похожие на кошачьи. Мы очень боялись часто подходить к ее дому. 
     Река всегда была центром и нашего внимания и взрослого населения. На краю обрыва, между зданием фактории и домом Ивершень была площадка заросшая травой, с которой обычно хорошо было наблюдать за ледоходом, который проходил как бы и под нами совсем, и панорама реки была ничем не заслонена от порогов и до поворота ее у погранзаставы. На этом месте мужички собирались иногда бутылочку распить, а иногда, не помню по какому случаю и кто, компания играла на гармошке. И вот однажды я наблюдал такую картину, мужики поиграют на гармошке и перестав, через некоторое время опять начинают играть, что-то обсуждая, глядя на реку. Приблизившись, я увидел такую картину — совсем не далеко от берега торчала голова морского зайца. Как только музыка прекращалась, он нырял под воду, а как только гармошка снова начинала играть он высовывал свою голову из воды. Эта забава продолжалась наверное с полчаса, пока кто-то не принес малокалиберную винтовку и не выстрелил в очередное появление головы из воды. Эту живность не особо привечали, так как она гоняла рыбу, поедала ее даже в сетях. А если учесть, что у многих всегда где-то были поставлены личные сети, то понятно, что появление такого гостя никого не радовало. 
     Отец тоже не часто, но ставил сети. Помню, как один раз мы с ним ходили проверять сеть в пороги. Поставлена она была на осушаемой отливом части реки и поэтому проверять ее надо было ходить каждый отлив. В этот раз, подойдя к порогам, перед спуском по крутому обрыву к реке, мы уже сверху увидели свою сеть и блестящие тушки нескольких рыбин семги. Отец не часто ставил сети, так как это было и запрещено и частенько наведывались рыбинспектора. Еще одна сеть стояла около причалов, у выдвигаемой в реку их части, тоже на обсыхаемом при отливе берегу. В нее ловили камбалу. Но помню, что каждый отлив собирая попавшуюся камбалу, много времени приходилось уделять очистке сетки от бычков, которых попадалось огромное количество. В силу строения своей головы, со множеством колючек, они запутывались так, что не всегда удавалось их освобождать. Так они и болтались в сети, пока ее не снимали. 
     Отец был заядлый рыболов и приспособлений у него было множество — блесны, мушки, мышки и т.д. Помню как мы с ним и с моим приятелем на то время Шуркой Чуркиным, ловили кумжу с лодки на какие-то приспособления из оленьей шерсти, типа мыша для тайменя. Мы с Шуркой гребли, а отец сидел на корме с заброшенным спиннингом. Поймали мы в тот раз несколько крупных кумж. Семья Чуркиных жила в лопарской части деревни у мостков через ручей. Жили бедно, детей было что-то очень много. Возвращаясь пешком домой Шурка несколько раз заводил разговор, что уже так поздно, придет домой, а картошку наверно всю уже съели ребятня. Когда расставались, отец снял с веревки и отдал ему одну из крупных рыбин.

 




 
«Подумай, может это интересно и твоим друзьям тоже? Поделись, не жадничай...»
cs-nsk

Только зарегистрированные пользователи могут добавить свой комментарий.