Главная Самиздат Советская атомная субмарина К-27 ставит точку в монополии США - стр. 3

Советская атомная субмарина К-27 ставит точку в монополии США - стр. 3
          Автор: Мазуренко В.    05.02.2004 19:28          

 


Командир
кап 2-го ранга  Леонов П.Ф.

      Первый день АПЛ шла на глубине 60-70 метров. Периодически всплывала и выходила на связь.
      В отсеках корабля среди офицеров и матросов витало эмоциональное, повышенное настроение. Ведь для многих из них длительный поход - это штука неизведанная. Первый в их службе. Но потихоньку жизнь на корабле вошла в привычное русло. Вахта, отдых, занятия, просмотр взятых на борт кинофильмов. Через трое суток позади остались Лофотенские острова. Техника атомной лодки работала без замечаний, не считая мелких поломок. Конечно, полностью привести в данном рассказе жизнь экипажа во время похода в Средиземное море, просто невозможно. Это и боевые тревоги, это сутки, когда морякам приходилось спать по 2-3 часа, это и три серьезных пожара, которые случились во время автономного похода. Это и серьезная поломка в реакторном отсеке парогенератора, которая могла привести к плачевным последствиям. Приведу всего несколько примеров из всех тех событий, которые происходили в походе. Думаю, читатель поймет, с какими трудностями пришлось сталкиваться морякам, но главное, что они с честью и достоинством, безо всякого пафоса с ними справлялись. Это была просто их работа.
      31 июля, позади две недели плавания. Пожар во 2-ом отсеке. Один из моряков, грубо нарушил инструкцию по перезарядке РДУ (регенеративная установка). Надев перчатки на которых было масло, он приступил к перезарядке. Кислородная пластина "В-11" соприкоснувшись с маслами возгорелась. Видя это, главный старшина Хутченко понимал, что может произойти, если проплавится крыша аккумуляторной ямы (температура горения пластины В-11 - около 2000 оС) разбил пластину ногами на мелкие кусочки, при этом получил сильные ожоги ног. Впоследствии его передали на надводный корабль для госпитализации. Пожар оперативно потушили. Подоспевшие в отсек командир БЧ-5 Иванов Алексей и командир отсека Резник Владимир включили систему пожаротушения и загасили пламя. Во время тушения пожара Леонов дал команду всплыть с глубины 150 метров на 40 метров. Потом на перископную. На горизонте маячили несколько транспортов. Значит всплывать не поверхность, отдраить люк, чтобы провентилировать отсек в атмосферу, не могло быть и речи.
      Кораблю пришлось снова погрузится на 40 метров и экипажу заняться борьбой за живучесть под водой.
      Прошло еще несколько часов, пока в отсеках не восстановилась нормальная обстановка в содержании газа. Исчезла загазованность. Экипаж продолжал нести свою боевую службу. После еще дважды, морякам пришлось пережить неприятные моменты, 7 сентября пожар в 6-ом отсеке. Горит масло в трюме. А ведь это отсек турбин. Но силами моряков отсека пожар быстро ликвидировали. Причина - снова "регенерация". Это третий пожар за поход. Всего несколько дней тому назад, пожар смирился в 7-ом отсеке, который моряки с большим усилием ликвидировали.
      Досталось боевой смене, которую возглавлял помощник командира корабля капитан-лейтенант Фытов Геннадий. Виновные были нещадно отруганы. Но пожары на атомных лодках одни из главных бед сегодня. Такова уж служба моряков- подводников. Хорошо, что все хорошо кончается.
      Не все было гладко и в работе механизмов реакторного отсека. Вот один из тех случаев, который мог привести к печальным последствиям радиоактивного загрязнения всего корабля, а значит и поражению личного состава.
      Вспоминает сам участник того похода, командир реакторного отсека ныне капитан 3 ранга в запасе Домбровский Владислав Владимирович:
      "На левом борту давлением подорвало крышку среднего парогенератора. Такие случаи у нас уже были, и мы имели опыт устранения этой неисправности. Но занимались этим на берегу с обеспечением береговой службы, с большим объемом работ с последующей дезактивацией. Разгерметизация парогенератора приводила к сильному загрязнению отсека радиоактивностью. Я не знаю чем бы закончилась вообще эта авария, если бы ее не обнаружил сразу Гриша Раин и мы ее быстро не устранили. Дозиметристы взяли под свой контроль рост радиоактивности с нашего доклада. Меня сразу подменили на пульте и я занялся устранением неисправности. Сложность ремонта состояла в том, что парогенератор был горячим. Температура крышки - 350 градусов по Цельсию. "Отсекли" парогенератор (ПГ) по 1-му и 2-му контуру, снизить температуру удалось до 250 градусов по Цельсию и приступили к устранению аварии. (На берегу эти работы проводились на "холодном" ПГ с организацией местной вентиляции и это занимало 3-4 рабочих дня). Я, Гриша Раин и Саша Осюков в тяжелейших условиях устранили такую неисправность за шесть часов.
      На крышку ПГ (250 градусов по Цельсию) положили асбестовый мат (его диаметр был на полметра меньше диаметра ПГ), на него две доски, которые в процессе ремонта обуглились, и начали затягивать гайки на шпильках. А их больше полсотни (точно не помню). Затягивать гайки надо было очень осторожн,о и внимательно производить замеры микрометром, чтобы не выйти за допуск. Пот лил ручьем и закипал на раскаленной "сковородке" - крышке ПГ. Пообжигали себе руки. В отсеке температура поднялась до 80 градусов по Цельсию. Как мы выдержали - не знаю. Спасибо Бересневичу - он приносил нам холодный яблочный сок в отсек в трехлитровых банках. Мы их выпили штук шесть. Закончили работу в полуобморочном состоянии.
      После ремонта еле отмылись - на руках было больше 1000 распадов. Но, главное! Удалось "не запачкать" отсек ПГ, закрыли штатными матами, одежду и обувь забрали дозики."

      Ну и как же впоследствии оценили работу моряков спецтрюмных? Вспоминает тот же Домбровский В.В.:
      "…Я нес вахту на пульте с Володей Придатко. И вдруг он говорит: "Знаешь, это так оставлять нельзя! За это надо награждать! Я пошел к командиру Михайловскому". (Володя Придатко тогда был нашим секретарем корабельной парторганизации).
      Возвращается на пульт приблизительно через час, сел в свое кресло и молчит. Вижу - злой. Потом ко мне: "И дернул же тебя черт поссориться с Михайловским! И с замом! Об аварии доклада не будет! Не будет и представления к наградам!" Жаль ребят спецтрюмных. Они-то ни в чем не виноваты."
      С замом возник у меня конфликт из-за "боевого листка", где я нарисовал его и поместил стихи, в которых он усмотрел "подрыв идеи соцсоревнования боевых смен".
      А с Михайловским моя ссора заключалась в следующем: я отпустил в походе бороду. Накануне аварии он увидел меня на обеде в кают-компании, где состоялся такой диалог:
      - А это что такое?! Почему борода?!
      - Лейтенант Домбровский! Товарищ капитан 1 ранга, офицеру уставом борода не запрещена.
      - Сбрить немедленно!
      - Товарищ капитан 1 ранга, в уставе нет запрещения на ношение бороды.
      - Повторяю - сбрить немедленно! Только кретины носят бороды.
      - А как же Ленин?
      И тут нужно было его видеть. Он одновременно побледнел и побагровел:
      - Вон отсюда! Чтобы я вас больше не видел в кают-компании! Командира БЧ-5 ко мне!
      Я - вон. На пульт. Часа через два приходит Иванов А.А. (БЧ-5) и говорит:
      - Владислав, в кают-компании не появляться. Питаться будешь на бачке с Варой и Бересневичем (как и интендант). Приказ я выполнил. Питаться стал на порядок лучше, хотя кормили тогда экипаж отменно. Но бороду не сбрил."




 
«Подумай, может это интересно и твоим друзьям тоже? Поделись, не жадничай...»
cs-nsk

Только зарегистрированные пользователи могут добавить свой комментарий.