Шаг до ада
          Автор: Свербилов Ж.    30.06.1998 10:45          

37 лет трагедии на «К -19» 

 

    4 ИЮЛЯ 1998 г. В г. МОСКВЕ НА КУЗЬМИНСКОМ КЛАДБИЩЕ ОТКРЫВАЕТСЯ ПАМЯТНИК ЧЛЕНАМ ЭКИПАЖА ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ К-19 СЕВЕРНОГО ФЛОТА, ПОГИБШИМ ПРИ ЛИКВИДАЦИИ АВАРИИ ПЛ В МОРЕ. В ЦЕРЕМОНИИ ОТКРЫТИЯ И ПОМИНОВЕНИЯ ПРИМУТ УЧАСТИЕ ЧЛЕНЫ ЭКИПАЖА И СЕМЬИ ПОГИБШИХ, РУКОВОДИТЕЛИ ВМФ, ОФИЦЕРЫ И АДМИРАЛЫ, ЦОУ ВМФ, ВЕТЕРАНЫ ВМФ, РУКОВОДИТЕЛИ ГОРОДА МОСКВЫ. 

 

 Ш А Г    Д О    А Д А

 

     Это было в июле 1961 г. Подводная лодка С-270, которой я в то время командовал, участвуя в учениях под кодовым названием «Полярный круг», находилась в северной части Атлантического океана. В этом районе было свыше 30 подводных лодок. Поднявшись для очередного сеанса связи на глубину девять метров, мои радисты приняли радиограмму: «Имею аварию реактора. Личный состав переоблучен. Нуждаюсь в помощи. Широта 66° северная, долгота 4°. Командир К-19»
     Собрав офицеров и старшин во второй отсек, я прочитал им шифровку и высказал свое мнение: наш долг идти на помощь морякам-подводникам. Офицеры и старшины меня поддержали.
     Сомнение вызвало только место нахождения аварийной подводной лодки: долгота в радиограмме была не обозначена. Толи восточная, то ли западная. Наша С-270 в это время была на Гринвиче, т.е. на нулевом меридиане.
     И тут старпом Иван Свищ вспомнил, что суток семь назад мы перехватили радиограмму, в котоpой командир К-1 (ныне погибший) доносил до командира этой лодки состояние льда в Датском проливе. Так мы догадались, что долгота, на которой находится аварийная лодка, западная.
     Мы всплываем в надводное положение и полным ходом пошли к предполагаемому месту встречи. Погода была хорошая. Светило солнце. Океан был спокоен. Шла только крупная зыбь.
     Часа через четыре обнаружили точку на горизонте. Приближаясь, опознали в ней подводную лодку в крейсерском положении. На наш опознавательный запрос зеленой ракетой получили в ответ беспорядочный залп разноцветных ракет. Это была она. До этого нам, т.е мне и моим офицерам, матросам, не доводилось видеть первую советскую атомную ракетную подводную лодку. Вся ее команда собралась на носовой надстройке. Люди махали руками, кричали: «Жан, подходи!!!», узнав у командира мое имя.
     По мере приближения к лодке уровень радиации стал увеличиваться. Если на расстоянии 1 кабельтова он был 0,4 - 0,5 ренген/час, то у борта поднялся до 4 - 7 ренген/час. Отшвартовались мы к борту в 14 часов. Командир лодки Николай Затеев был на мостике. Я спросил, в какой они нуждаются помощи. Он попросил меня принять на борт 11 человек тяжелобольных и обеспечить его радиосвязью с флагманским командным пунктом, т.е с берегом, так как его радиостанции уже окисли и не работают.
     На носовой надстройке К-19 среди возбужденных людей трое лежали на носилках с опухшими лицами. Сразу же возникла проблема, как переносить людей на нашу лодку: подводные лодки, уходя в море, оставляют сходни на пирсе в базе. Я предложил Затееву отвалить носовые горизонтальные рули и, продвигаясь вперед вдоль его борта, подвел под них форштевень С-270. Теперь по рулям, как по сходням, можно было перенести трех человек на носилках. Это были лейтенант Борис Корчилов, главный старшина Борис Рыжиков и старшина 1-й статьи Юрий Ордочкин. Восемь человек перебежали сами.
     Едва эти 11 человек разместились в первом отсеке, в нем сразу стало 9 ренген/час. Когда я сообщил об этом Коле Затееву, он предложил раздеть ребят и одежду выбросить за борт. После этой процедуры в нашем отсеке стало 0,5 ренген/ час. Но сами эти ребята излучали значительно больше, особенно когда их рвало. Наш доктор Юрий Салиенко обработал каждого спиртом и одел в наше аварийное белье. Я дал «радио» на ФКП: «Стою у борта К-19. Принял на борт 11 человек тяжелобольных. Обеспечиваю К-19 радиосвязью. Жду указаний. Командир С-270». Приблизительно через час в мой адрес пришли телеграммы от Главкома ВМФ и Командующего Северным флотом почти одного coдеpжaния: «Что вы делаете у борта К-19? Почему без разрешения покинули завесу? Ответите за самовольство».
     Прошу Затеева составить шифровку о состоянии его лодки, чтобы передать ее моей рацией на ФКП. Через полтора часа после того, как шифровка пошла на берег, ФКП приказал подводным лодкам под командованием Григория Вассера и под командованием Геннадия Нефедова следовать к аварийной подводной лодке и помочь Свербилову снимать людей.
     А мы продолжали стоять у борта. Больными в первом отсеке занимался доктор Юра Салиенко. Старпом Иван Свищ вместе с помощником Затеева Володей Ениным заводили швартовые концы с нашей кормы на их нос, чтобы попробовать отбуксировать подводную лодку. Но как только мы давали ход, обтянувшиеся концы рвались, как струны. Все попытки были тщетными - с буксировкой ничего не получалось.
     И мы продолжали стоять. На аварийной лодке запустили дизель генератор и радиоактивный дым с брызгами повалил нам в лицо. Естественно, я попросил Затеева остановить машину. Тогда он вызвал меня на нос для совершенно секретных переговоров. Только тогда я узнал, что у него колоссальный тепловой режим в реакторе и он с минуты на минуту ждет... атомного взрыва. Оставалось радоваться, что мы в эпицентре и в случае чего не останемся калеками.
     Никакие иностранные самолеты над нами не летали. Но на всякий случай мы с Затеевым разыграли и такой вариант: если появится американский военный корабль, то все перейдут к нам на лодку, а К-19 будем топить. Для этой цели была отдана команда командиру БЧ-3 нашей лодки Борису Антропову приготовить две боевые торпеды. К счастью, этот акт применить не пришлось. Ни самолетов, ни кораблей в период нашего стояния не было.
     К 3 часам утра следующих суток подошли подводные лодки Вассера и Нефедова. С ФКП поступила команда всему личному составу аварийной лодки перейти к Свербилову, Вассеру и Нефедову, отойти на 1 милю от К-19 и наблюдать за ней до прихода наших надводных кораблей. Коля Затеев ушел с корабля последним.

 




 
«Подумай, может это интересно и твоим друзьям тоже? Поделись, не жадничай...»
cs-nsk

Только зарегистрированные пользователи могут добавить свой комментарий.