Главная Знамя Родины Шаг до ада - стр. 2

Шаг до ада - стр. 2
          Автор: Свербилов Ж.    30.06.1998 10:45          


     Принимая людей, мы раздевали их. Они шли по рулям голые, неся в руках автоматы Калашникова, но Иван Свищ и Боря Антропов, раскрутив, выбрасывали это оружие за борт. Деньги, партийные и комсомольские билеты закладывали в герметичный кранец. На нашу лодку помимо тех одиннадцати перешло еще 68 человек. Среди них два дублера командира - Владимир Першин и Василий Архипов. На нашу лодку также перетащили большие мешки с секретной документацией. Коля Затеев с остальными людьми перешел на лодку Гриши Вассера.
     ФКП приказал мне и Вассеру полным ходом, кратчайшим путем следовать на базу. В наш адрес все это время шли радиограммы различного содержзния. Начсан флота рекомендовал кормить облученных фруктами, свежими овощами, соками и антибиотиками. А у нас к тому времени уже и картошка кончилась. Представитель особого ведомства интересовался, кто из экипажа может толково объяснить причину аварии. На этот запрос помощник Володя Енин предложил «послать» спрашивающего подальше, но я ответил, что имею на борту 79 человек, нуждающихся в медицинской помощи. Пришло «радио», где сообщалось, что к исходу третьих суток пути будем высаживаться на миноносцы, вышедшие нам навстречу.
     Испортилась погода. Начался шторм с большой волной, дождем и ветром. На третьи сутки мы обнаружили, что нас отслеживают локаторы. Поняли, что это миноносцы. Пошли к мим навстречу и вскоре обнаружили три эсминца. Шторм разгулялся и нас с эсминцами по очереди взметало высоко в небо. Подойти было невозможно. Об этом я передал командиру отряда миноносцев по УКВ (он был на одном из них) Он ответил, что имеет категорическое приказание комфлота принять у меня людей, и предложил пройти близко от борта эсминца «Бывалый» и вместе с командиром оценить обстановку. В это время на мостик вышел доктор Юра Салиенко и сказал: «Товарищ командир, они загибаются, я делаю все, что могу». И тогда я принял решение подходить. По УКВ передал, чтобы «Бывалый» лег на курс против волны, а другой миноносец прикрыл бы нас с носа, стоя к волнам лагом. Так они и стали. Я подошел левым бортом к правому борту «Бывалого». Под прикрытием второго миноносца этот маневр удался.
     На «Бывалом» верхняя команда была одета в химкомплекты и противогазы. Командир «Бывалого» был одет тоже в противогаз. С миноносца нам подали швартовые концы и на крышу нашего ограждения подали сходню. Предварительно людей с аварийной лодки мы собрали в нашем центральном посту и боевой рубке. На миноносец успело перебежать 30 наиболее здоровых людей. Когда корабль, прикрывавший нас с носа, стал наваливаться, миноносец дал ход.
     Все тяжелобольные остались у нас. На мостик вышел наш замечательный инженер-механик Толя Феоктистов и доложил, что остойчивости у нас осталось не более 7 - 8% и для спрямления подводной лодки необходимо частично заполнить цистерны главного балласта правого борта и при постоянной работе компрессоров поддувать заполняющиеся на качке цистерны левого борта.
     Спрямив таким образом лодку, мы уже не полным ходом, а скоростью в шесть узлов, под острым углом к волне стали продвигаться в сторону базы. Матросы, старшины и офицеры нашей лодки делали все возможное, чтобы облегчить страдания больных. Мы отдали им все наши койки, одели в наше аварийное водолазное белье, на камбузе горячую пищу готовили только для их экипажа. Доктор Салиенко не отходил от больных. Матросы торпедисты в первом отсеке кормили больных с ложечки. В моей каюте разместились дублеры командира - Володя Першин и Вася Архипов.
     Прошло еще двое суток. Погода стала улучшаться, вода уменьшаться. Получили «радио», что в районе Нордкапа будем высаживать людей на другие миноносцы. Подойдя к точке встречи, обнаружили два миноносца проекта 30-БИС. К этому моменту нас нагнала и лодка Гриши Вассера.
     Чтобы не добить и окончательно не утопить свою поврежденную лодку, я предложил командиру одного из миноносцев следовать в ближайший фиорд и там, на спокойной воде, принять у нас людей. Так мы и сделали. Вошли в узкий фиорд в районе Нордкина. Глубины большие. Слева и справа на расстоянии 110 — 120 метров отвесные скалы, отражающие могучее эхо. Вопреки нашим разведсводкам, никаких постов наблюдения и ракетно-артиллерийских точек на побережье этого фиорда мы не обнаружили. На спокойной воде я ошвартовался к миноносцу и высадил 49 оставшихся человек. Вассер высаживал людей на другой миноносец на шлюпках.
     После этого мы легли на курс к базе. Стали производить дезактивацию в отсеках. Мыли борта, переборки, настилы, приборы и т.п. При подходе к Кольскому заливу все посты без нашего запроса поднимали сигнал «Командиру «добро» на вход». Мы дали сигнал на пост Кильдин «Прошу обеспечить швартовку. Швартовых концов не имею».
     Ошвартовались на базе у третьего пирса. Сойдя на пирс, я не знал, кому доложить о прибытии, -такое количество адмиралов и генералов на сравнительно небольшой площадке я видел впервые. Генералы были в основном медики. Наконец, среди адмиралов я увидел начальника штаба Северного флота Анатолия Ивановича Рассохо. Ему и доложил о прибытии. Генерал-медик обратился ко мне с вопросом, есть ли у нас судовой врач и если есть, нельзя ли его пригласить на пирс. Вызвали доктора Салиенко. Юра, который так смело, самоотверженно вел себя в море, увидя большое медицинское светило, настолько растерялся, что отдал генералу честь левой рукой. Генерал взял руки доктора в свои и сказал: «Здравствуйте, коллега». Доктор наш покраснел и пошел с генералом в торец пирса беседовать на их профессиональные темы.
     С лодки начали выгрузку мешков с секретной документацией. Я стоял рядом с начальником штаба флота и смотрел, как наши матросы складывают эти мешки на пирсе, а служба радиационной безопасности флота производит замеры уровней радиации. К Рассохо подошел флагманский секретчик флота и спросил, что делать с документацией. «А много на ней?» - спросил Рассохо. «Много» -ответил тот. «Жечь немедленно!!!» - вмешался в разговор начальник медицинской службы флота генерал-майор медицинской службы Ципичев.
     Затем старпом построил команду нашей лодки на берегу. Я поблагодарил матросов, старшин и офицеров за службу. Они не совсем дружно ответили традиционное «Служим Советскому Союзу», и мы все пошли в баню на санобработку. Мылись долго и тщательно. В предбаннике стоял стол, за которым сидела девушка-регистратор, а рядом стояли старшина-химик с бета-гамма-радиометром и флагманский химик Северного флота капитан 1-го ранга Кувардин;
     Первым из мыльной вышел наш радиометрист -старшина 2-й статьи Боков. Он подошел к столу, замерили его уровень - 2700 по бета-частицам. «Сколько у него?» - спросил Кувардин. «2700», -ответила девушка. Кувардин хлопнул Бокова по мокрому плечу и сказал: «Повезло тебе, парень! 3000 - норма». Когда у следующего оказалось 4200, Кувардин и его ободрил, сказал, что норма - 5000. У нас, у офицеров, стоящих на мостике, уровни по бета-частицам в районе щитовидной железы были от 8000 до 11500. Всю нашу одежду отобрали и выдали белую матросскую робу - своей одежды у нас не было. Для наших с Вассером экипажей подогнали плавбазу «Пинега». На ней матросов поместили в освобожденные специально для нас кубрики, а офицеров развели по каютам.
     Друзья-офицеры с подводных лодок, стоящих в базе, пришли ко мне в каюту, принесли спирт, который на всех флотах Советского Союза называют «шило», видимо, потому, что шила в мешке не утаишь. Принесли еду-закуску, мы выпили за здоровье тех, кого спасали, за здоровье людей нашего экипажа. Наши гости расспрашивали нас, как все происходило. Их интересовали подробности случившегося и как кто вел себя в этой экстремальной обстановке. А рассказать было что..

 

Ж. СВЕРБИЛОВ
ЗВЕЗДА. 1991 г. № 3

 

 

"Знамя Родины"
№ 30 (6186)    от 30 июня 1998 года.

 




 
«Подумай, может это интересно и твоим друзьям тоже? Поделись, не жадничай...»
cs-nsk

Только зарегистрированные пользователи могут добавить свой комментарий.