Главная Знамя Родины Ах! Белый теплоход...

Ах! Белый теплоход...
          Автор: Ст. лейтенант Яковлев А.    30.04.1994 16:59          

А Х !   Б Е Л Ы Й    Т Е П Л О Х О Д . . .

 

 РЕПОРТАЖ С Н-ГО РЕЙСА В ГРЕМИХУ

 

 

     Вряд ли случайтому человеку что нибудь скажут эти три фамилии: Тарасова, Еланская, Ермолова. Только завзятый театрал вспомнит о театре, полузабытых актрисах.
     Совсем другую реакцию вызовут они у гремиханцев, тех, кто живет и служит в дальнем гарнизоне Северного флота. И разговор пойдет совсем не о театре. Ведь «Еланская», «Ермолова», «Тарасова» - это три красавца-теплохода, которые связывают отдаленный гарнизон, находящийся на кромке земли русской, с «большой землей». Всего вечер и ночь Длится этот рейс в ледяных водах сурового Баренцева моря. Но именно в эти часы, когда над снежными сопками и свинцовыми волнами опускается мрак, внутри скорлупы корпуса «рейсового» закипает жизнь.
     ...Последняя суета перед отходом. Люди с коробками, тюками, рюкзаками, сумками. Носовой кран теплохода одну за другой поднимает площадки с грузом продуктов для коммерческих магазинов: коробки с помидорами, огурцами, ананасами, бананами, пластмассовые бутылки с импортным лимонадом, баночное пиво, ящики с ликерами, водкой.
     Молодой офицер озабоченно суетится возле контейнера с домашними вещами. Тут же, возле слегка потертого «Опеля-сенатора», чинно-важно вышагивает мичман. Рядом - парень в пакистанской кожаной куртке, слышен обрывок разговора: «Сегодня утром тачку пригнал, в Питере за две с половиной тысячи баксов взял »...
     Часы показывали 18 час. 21 мин., когда по селектору прозвучал уверенный голос: «Корабль отправляется в рейс, просьба провожающим покинуть борт-...» Заскрежетал поднимаемый трап, от увеличившихся оборотов вала вспенилась вода за кормой, задрожал корпус морского лайнера, и он медленно начал отваливать от причала. Голубое здание мурманского вокзала стало удаляться и, наконец, скрылось за множеством кораблей, ютившихся у берега. Рейсовый медленно, но уверенно набирал ход, спеша из Кольского залива в открытое море.
     На застекленной палубе стоят по одному, парочками и группами курильщики. Дым такой, что третьего уже не видно. Оживленная болтовня, смех, шелест распечатываемой пачки сигарет, из бара доносится музыка.
     - Была в Эстонии, - говорит, затянувшись длинной коричневой сигаретой, красавица лет тридцати в ярко-фиолетовой ангорской кофте и черных джинсах в обтяжку. На скрещенных ногах - высокие черные сапожки со всевозможными блестящими побрякушками и клепочками.
     - Ну и как там? - безразлично спрашивает подруга, отведя в сторону дымящуюся сигарету и манерно изогнув в локте руку.
     - Ты знаешь - как на Западе: все завалено товарами, блеск, шикарно. Да вот заморочка, я - то могу там жить, а родителей выживают, говорят, пенсионеры не нужны...
     - Да-а-а, - протянула собеседница. Быстрой походкой подошел офицер с уставшим и вспотевшим лицом.
     - Ну, что там? - изобразив крайнюю озабоченность спросила «эстонка».
     - Даже кресел свободных нет, придется без места брать...
     - Ничего, будем ютиться втроем на полке! - подхихикнула подруга.
     Продолжая движение, теплоход поравнялся с двумя огромными боевыми авианосными кораблями, стоящими на бочках.
     - Ух ты! Вот это сила! - чуть не выронил изо рта сигарету парень в «гражданке», обращаясь к собеседнику.
     - Балбес, какая это сила, металлолом ржавеющий. Вот этот, ободранный, - «Киев», а второй - не-то «Минск», не-то «Баку», - тут же ответил попутчик прилипшему к окну «наивному».
     Возле урны для бычков стоят трое парней в кожаных китайских куртках и зеленых широких штанах. Из клубов сигаретного дыма вылетают обрывки фраз, понятных только им: «Тысячи по три, шесть ящиков... коробка по семь тысяч... да нет, не нашел, не меняют... сто тысяч за четыре, сколько есть на рынке... барахло... около миллиона, пятьдесят один, семьсот кусков, с телетекстом, и там - по пятьдесят... три головки... в бардачке... бензина хватит... баксы... ей не говори... монитор цветной... прогорит...»
     Ближе к корме, в гордом одиночестве стоит капитан третьего ранга, в зубах зажат тлеющий «Беломор», глаза прищурены и замерли в одной точке, будто он рассматривает какой-то предмет. О чем он думает в этот момент - одному Богу известно.
     - Гражданин Долболобов, подойдите к бюро пассажирского помощника!.. Уважаемые пассажиры! Курить разрешается только в коридорах по правому и левому борту!.. Такой-то, подойдите, оформите груз.
     Наконец теплоход вышел в открытое море. Земля удалилась и исчезла во мраке опустившейся темноты. Начало ощутимо покачивать.
     По мере того, как пустела застекленная палуба в баре прибывала публика. За стойкой суетится бармен, позванивают бокалы, журчат напитки, шелестят купюры. По телевизору меняются картинки видеоклипа группы «Квин».
     - Представляешь, выпихнули меня в командировку, а оплачивать не хотят, денег в финчасти нет. Как-будто мне это надо, - с досадой говорит соседу розовощекий старший лейтенант, затем пригубляет чашечку кофе и, откинувшись на спинку кресла, начинает разглядывать стоящих в очереди.
      Осторожно, чтобы не разлить, переносит к своему столику стаканы с водкой и соком бородатый мужчина. Там уже сидит его жена и что-то укоризненно бормочет ему. «По пятьдесят грамм - и все,» - оправдывается он, достает из внутреннего кармана пиджака большую плитку импортного шоколада, распечатывает, шурша фольгой, и кладет перед супругой...
      - Тебе сколько лет, Сережа? - спрашивает порядком захмелевшая дама у скромного старшины 2 статьи с большими, растопыренными ушами, и обнимает его, со звонким чмоканьем целует в губы, от чего слегка ошалевший старшина краснеет до корней волос. Сережа настороженно озирается и, убедившись, что никому вокруг нет до него дела, поворачивается к попутчице с ответом: «Девятнадцать».
     - А мне тридцать восемь, - вздыхает дама, - Где-же ты раньше был, любишь меня? Давно в Гремихе? Выпьем? Есть деньги? - сыплет она вопросами, треплет вихры Сереже, целует в ухо, шею, нос, от чего парень вот уже двадцать минут никак не может выпить глоток апельсинового сока и, вероятно, уже жалеет, что подсел за столик. - Милый, дорогой Сережа, проводи меня, пожалуйста, в каюту - просит она старшину.
     Он вздыхает и, подхватив веселую даму, уводит ее из бара.
     В кресельном зале - словно цыганский табор. Тут разместились солдаты и матросы срочной службы. В кучу сложены шинели, развязываются вещмешки, из которых извлекается «сухпай». Ловко орудуя пряжкой солдатского ремня, лихо, одну за другой, вскрывает буталки здоровый парень.
     Один из матросов, боязливо оглядываясь, достает из вещмешка зеленую бутылку с белой этикеткой «Рояль». Содержимое её быстро рйзливается и столь же быстро выпивается присутствующими. Они поочередно смачно крякают и занюхивают сухарями. Уже через полчаса у скромных юношей появляется огонь в глазах, развязность в походке и речах. Они уже не выбегают покурить на корму, дымят прямо здесь. Столики завалены объедками, огрызками, бумажками. Вслед за первой бутылкой появляется вторая, третья... Некоторые засыпают, но компания из четырех солдат-стройбатовцев шумно беседуют, разбавляя свои реплики длинными разрядами мата.




 
«Подумай, может это интересно и твоим друзьям тоже? Поделись, не жадничай...»
cs-nsk

Только зарегистрированные пользователи могут добавить свой комментарий.